Корректор. Назад в СССР. Часть 3 - Влад Радин

та книга, о «Божественной комедии», которую я вспомнил во сне? Решительно не помню. Первый том был вроде про Ад и Чистилище, а второй про Рай. Ещё оба тома изданы были очень прилично. С иллюстрациями. Правда не на мелованной бумаге. И тираж какой то крошечный был. То ли двести, то ли триста экземпляров. Какое то провинциальное издание. Я помню, что сильно удивился тому, что в провинции так хорошо издают. Зажрался ты, Анохин, совсем в борзого москвича превратился. Мол за Мкадом и жизни нет. А кто автор этого двухтомника? Решительно не помню. Какая то простая фамилия. Как же звали автора? Какой то провинциальный философ. А! Вспомнил. Назаров! В самом деле простая фамилия. Не какой ни будь Кацнелебоген. Вот только с какого, такого хрена, вся эта муть приснилась мне сегодня?

Я не спеша докурил вторую сигарету, поднялся с табуретки, потянулся и подумал о том, что всё таки наверное пора мне отправляться обратно баюшки под бок к Алёне. Но стоило мне подумать об этом, как вновь по моему телу пробежала дрожь и не произвольно лязгнули зубы. Мне вдруг представилось, что стоит мне закрыть глаза, как я вновь окажусь в этой страшной, холодной долине, под этим страшным, чёрным небом, на берегу воронкообразного озера со стоячей, чёрной водой. Стоило этой мысли прийти мне в голову, как мои ноги подогнулись в коленях и я буквально шлёпнулся задом обратно на табуретку.

Посидев несколько минут, я собрался с духом, вновь поднялся с табуретки имея намерение всё таки отправится обратно в постель ( не сидеть же мне на кухне до утра в самом деле!), но стоило мне подумать о том, что вот сейчас мне надо лечь и закрыть глаза, как меня буквально всего передёрнуло и я почувствовал как во мне поднимается очередная волна прямо таки ледяного ужаса. Нет отправляться под бочок к Алёне я был явно не готов. Но, что мне делать? Так и сидеть истуканом на кухне до самого утра? Пока сюда не зайдёт моя дорогая, будущая тёща? Она конечно может очень удивится застав меня с перекошенной физиономией и дрожащими руками. Ещё чего доброго решит, что у любимого зятя, кукушка улетела. Но с другой стороны не рассказывать же ей, что мне вот такая хрень ночью приснилась! Такая, что я боюсь возвращаться обратно в постель.

Я сделал ещё одну попытку подняться с табуретки и понял, что это всё бесполезно. Обратно в постель меня бы не загнала, даже стая злющих, овчарок- людоедов. Я предпочёл бы быть разорванным ими на клочья, чем пытаться уснуть ещё раз. При одной мысли, что мне предстоит сейчас лечь и закрыть глаза, меня начинала бить крупная дрожь. Я был совершенно уверен, что стоит мне заснуть, как я опять окажусь вмороженным в чёрный лёд. Посидев так несколько минут я решил прибегнуть для успокоения к старому испытанному средству, а именно к алкоголю. Открыв холодильник я достал начатую бутылку водки ( мой будущий тесть был не против пропустить перед обедом рюмочку для аппетита), достал рюмку из шкафа, посмотрел на неё критическим взором, затем поставил её обратно, затем вытащил гранёный стакан, наполнил его на половину, выдохнул воздух, и одним глотком выпил водку.

— А по какому это случаю, ты бухаешь один, да ещё ночью? — раздался вдруг голос Алёны.

Услышав её голос я прямо таки подскочил на месте, мои пальцы разжались, выпустили стакан, который хлопнулся об пол и тут же превратился в кучку осколков.

— Ты с ума сошла!- почти закричал я на неё,- так ведь и от инфаркта умереть можно! Что за привычка подкрадываться не заметно!

— Я подкрадываюсь? А, что по твоему я должна оповещать о своём прибытии громким топотом? Как рота солдат? Ты не забывай, что в квартире мы не одни. Но ты не ответил на мой вопрос. Почему ты бухаешь в одну харю, да ещё ночью? Ты, что тайный алкоголик? Я просыпаюсь одна, моя дорогая половина где то гуляет. Совершенно естественно, что я пошла узнать где.

— Ладно не шуми. А бухаю я потому, что боюсь обратно заснуть.

— Час от часа не легче. Ты, что спятил?У тебя кукушка улетела? Как это ты боишься заснуть обратно?

— А вот так,- и я вкратце пересказал Алёне содержание приснившегося мне кошмара.

— Ничего тебе кошмарики снятся, — воскликнула Алёна,- я бы наверное от такого вообще бы умерла во сне! И у тебя часто такое бывает?

— Сегодня в первый раз.

— Интересно. Знаешь мне кажется это очень не простой сон!

— Вещий, что ли?

— Вещие сны, Витечка, это всего лишь та информация которую мы запихали в своё бессознательное и которая вылезает из него когда мы спим. То есть это то, что мы зачастую очень хотим забыть, причём иногда любой ценой. Но нет, наше бессознательное не даёт нам это сделать.

— И, что же я такого хочу забыть, а бессознательное так настойчиво напоминает мне об этом? И причём здесь Данте? И это озеро Коцит? И вся эта мура?

— Ну не знаю. Тебе виднее. А вообще то согласно Данте, в лёд озера Коцит, вморожены предатели. Данте считал предательство средоточием всех грехов.

— Час от часу не легче. Положим это так. Но причём здесь я? И ты так хорошо знаешь творчество Данте? Вот никогда бы не подумал.

— Ну в своей первой жизни я очень любила почитывать порой «Божественную комедию». Особенно «Ад». Знаешь это даже как то утешало порой.

— Ну меня точно не отнесёшь к любителям вещей подобного рода. Всё это посмертное воздаяние на мой взгляд чушь собачья.

— Ай, ай, Анохин, до чего же ты упрям. По моему ты впрямую столкнулся с неким вариантом посмертного воздаяния, впрочем и я тоже, а продолжаешь упрямо отрицать очевидное. Ну или не воздаяния, если тебе не нравится это слово, а возможностью искупить свои ошибки. А этот сон просто на просто указывает тебе на то, что в своей первой жизни ты совершил какую то роковую ошибку. И если ты не исправишь её, то тогда тебя ждёт озеро Коцит.

— То есть ты полагаешь, что в первой своей жизни, я совершил такое предательство, что оказался достойным,быть навеки превращённым в глыбу льда?

— Ну может быть в какой другой жизни. Кто знает? Знаешь после своего попаданчества я уже ни в чём не уверена. Может быть