Преданная. Хозяйка закусочной у дороги - Кира Лин

Енот, свернувшийся у подушки, уже спит без задних лап, подёргивая усами во сне. Вздыхаю, поправляю плед и краем глаза замечаю, что дверца прикроватной тумбы приоткрыта. Наверное, в погоне за енотом задела.

Поднимаюсь и подхожу, собираясь закрыть. Кошусь на зверька, стараюсь не разбудить. И вдруг — звяк! — из дверцы что-то вываливается на пол. Наклоняюсь и поднимаю. Маленький мешочек, запылённый и завязанный шнурком. Увесистый. А внутри монеты.

Что за ерунда? Я же всё здесь осматривала!

Моргаю и осторожно развязываю мешочек дрожащими пальцами. И вижу несколько серебряных монет и одну золотую. Ничего себе сюрприз!

— Ты издеваешься? — шепчу в сторону кулона и кошусь на дрыхнущего кверху пузом енота.

Артефакт спокойно лежит на тумбочке и ничем не напоминает магический предмет, обыкновенное старинное украшение.

На следующий день совпадения продолжаются. Стоит мне подумать, что нужны дрова — на заднем дворе обнаруживается аккуратно сложенная вязанка. Стоит прикинуть, чем бы подлатать крышу — Ронни сообщает, что в сарае обнаружились доски и ведро с крепкими гвоздями. Которые, разумеется, никто из нас не видел раньше.

К вечеру устраиваюсь с запиской книгой в кресле, кулон лежит передо мной.

— И что ты за чудо такое, а? — бросаю взгляд на енота.

Он лижет лапу после сытного ужина и даже не поднимает глаз на меня.

— Что ж, ладно, — вздыхаю, качая головой, и заношу в книгу всё, что волшебным образом появилось в нашем доме.

Надо учитывать каждую мелочь. Не верю я в удачу и бесплатные чудеса, за всё всегда приходится платить! И какой бы щедрый ни был этот кулон, думаю, с ним следует быть осторожными. И постараться ни о чём не загадывать, пока я не выясню, с чем имею дело.

— Госпожа! — зовёт с первого этажа Ронни. — Госпожа, к вам гости!

Кого там принесло? Мысленно ворчу и закрываю книжку, прячу её под подушку. Прохожу мимо устраивающегося на кровати енота и подмигиваю ему.

— Отдыхай, дружочек. Но постарайся никому не показываться на глаза, договорились?

В ответ он бурчит что-то и смачно зевает, заваливаясь на подушку. Вот деловой, а!?

Спускаюсь по скрипучей лестнице, придерживая подол платья. Ронни стоит в дверях с понурым видом и косится на меня исподлобья. Невольно напрягаюсь. Только не говорите, что Эдриан пожаловал!

Приближаюсь к распахнутой двери и встречаюсь взглядами с рыжеволосой девушкой в белой шляпке, которую безжалостно треплет поднявшийся ветер. Небо заволокло тучами. Похоже, будет дождь.

На гостье красивое голубое платье с рюшами, явно из города приехала. Выглядываю ей за спину и замечаю экипаж без опознавательных знаков. Хм-м-м.

А девушка ловит мой взгляд и лучезарно улыбается.

— Ну же, Эмилия! Неужели не рада меня видеть? Я ведь обещала приехать, — разводит руки в стороны, раскрывая объятия. — Привет, подруга дорогая! Впустишь меня?

Пауза затягивается. Всматриваюсь в лицо гостьи. Ни одного проблеска в памяти, кто такая, как зовут и откуда. Перевожу взгляд на Ронни. Может, она хотя бы намекнёт, как быть.

Но горничная смотрит с изумлением на меня, теребя край передника. Да твою ж….

Глава 20

Рыжеволосая гостья стоит на пороге с таким видом, будто оценивает, не запачкает ли туфельку, если ступит на крыльцо. Губы изогнуты в сочувственной полуулыбке. Глаза бегло скользят по фасаду, по мне… и по Ронни, которая застыла рядом.

На лице моей помощницы нет ни удивления, ни радости, только едва уловимая тень напряжения. Знает гостью. И явно не в восторге от её приезда.

Что ж, ладно. Придётся импровизировать.

Улыбаюсь так, будто мы сто лет знакомы:

— О! Ты приехала! Заходи скорей.

— Ну и в халупу он тебя сбагрил… — гостья театрально закатывает глаза, входя внутрь. — Вот же подонок! Прости, но я иначе его назвать не могу.

Прикрываю за ней дверь и делаю вид, будто меня нисколько не смущает ни её резкость, ни незваный визит.

Явно речь об Эдриане. Выходит, эта дамочка в курсе моей ситуации. В таком случае, попробую выжать из нашего общения информацию по максимуму.

— Привыкаешь? — Она оборачивается, бросает оценивающий взгляд на убранство зала: старые балки, вычищенный пол, корзинку с огурцами на столе. — Да тут в одиночку выжить — подвиг. А он, конечно, в своём особняке сидит, гордый, как павлин, и думает, что поступил по справедливости.

— Спасибо не в одном белье выставил, — произношу я осторожно, наблюдая за её реакцией.

Гостья вскидывает брови:

— Как ты можешь так говорить, Эмилия?! Выгонять жену — это подло. А после всего, что между вами было… Я-то надеялась, Эдриан одумается. Хотя, если честно… С самого начала было очевидно, что вы не подходите друг другу. — Она склоняет голову чуть набок и выдыхает. — Но ты держишься молодцом. Сильная ты. Я бы так не смогла. И если тебе что-нибудь понадобится — помощь, продукты, просто поболтать, то я рядом. Мы же подруги, — и выдаёт приторно сладкую улыбку, пожимая точеными плечиками.

— Спасибо, — говорю бесхитростно и жестом приглашаю её присесть. — Мы как раз собирались заварить чай.

— Только если ты расскажешь мне всё! — Она хитро сверкает глазками. — Я должна быть уверена, что справляешься с навалившимися невзгодами. Ты заслуживаешь лучшего, Эмилия. И Эдриан ещё получит по заслугам за то, как поступит с тобой.

У меня дёргается нервно уголок глаза. Мд-а-а-а. Рыжеволосая гостья с манерами актрисы и репликами из мыльной оперы, но явно из близкого окружения прежней Эмилии.

Неужели именно она писала мне через шкатулку? Имя бы узнать…

Но как это сделать и не вызвать подозрений?

Думай, Женька! Думай.

Пока я размышляю, выдавливая из себя приветливую улыбку, гостья проходит мимо меня, чуть склоняя голову. Веду носом, принюхиваюсь как можно незаметнее.

Ага-а-а! Улавливаю тонкий аромат парфюма — терпкий, с нотками жасмина и чего-то сладкого. Замираю и мысленно хмыкаю. Точно! Тот же запах, что и от последней записки из шкатулки. Значит, это она мне писала.

Уже что-то!

Тем временем гостья, ни капли не стесняясь, проходится по кухне. Щёлкает пальчиками по поверхности стула, словно проверяя на чистоту, проводит ладонью. А потом, прежде, чем присесть, с напускной брезгливостью смахивает с него несуществующую пыль.

— Завари-ка мне чаю, Ронни, — произносит она повелительным тоном, будто не раз уже так делала.

— Да, леди Шарлотта, — отвечает Ронни с натянутой интонацией и чуть склоняет голову, а я мысленно ликую.

Шарлотта. Прекрасно! У нас есть имя наглой рыжеволосой особы. Живём!

Теперь главное не проколоться на какой-нибудь ерунде.

Скольжу в кухню и бросаю на неё мимолётный