Возвращение в Москву - Влад Тарханов

быстро, сухого леса не хватало, многие корабли были, по факту, однодневками. Но всё-таки он сумел дать флот России! И сейчас в нем проснулся тот самый мальчишка, который увидел старенький ботик — и более не мог без моря жить! Но это он объяснять морским офицерам не собирался.

— Сергей Дмитриевич! — обратился Непенин к командиру корабля, по некой негласной традиции, морские офицеры в походе обращались друг к другу по имени отчеству. — Как настроение среди моряков? Ты всех неблагонадежных списал на берег?

— Осталась небольшая группа — механики, из заменить некем. Но с ними провели работу, они в трюмной команде и за ними присматривают. Только они не из этих, анархистов и большевиков, они бунтовать не будут. Провел с ними работу лично.

— Ну, дай Бог! А то, если что случится… нам головы не сносить! Сам знаешь, император у нас крут. Держит народ в страхе. Особенно моряков.

— Но зато почти всех бунтовщиков из запасных экипажей разогнали, кого демобилизовали, пусть и временно, а кого и того! В штрафные батальоны и на фронт! — Коптев сказал последнее явно одобрительным тоном. Ибо действительно, запасники в бой не рвались, хорошо ели, сладко спали, подготовкой к боям не занимались. Так зачем было такую прорву дармоедов держать, да еще числились они в боевых экипажах?

— Смотри, только последние его указы, сколь крут! Особенно что касается дворянства. Теперь если ты не служишь — твой титул значения не имеет. И привилегий никаких! Титул подтверждается военной или гражданской службой определенное количество лет. Если ты граф, так доживай графом, но твои дети уже разночинцы, и службой должны подтверждать титул. Вот так! И никак иначе!

— Ну, многие этим будут недовольны! Но! При этом ведь личное дворянство это уже со штаб-капитана, для георгиевских кавалеров с поручика! А у нас, флотских — с мичмана! Это ж сколько людей получат шанс подняться! Не высоко, но всё же!

— Вот этого я и боюсь! Как бы смуты не вышло из всего этого! Хотя куда больше смущать умы? Смотрите, только сегодня поутру напечатали — теперь только император может признать брак в семье равноправным, сам имеет право жениться на ком угодно, главное условие — девица из дворян и крепка здоровьем! В общем, женится его брат или племянник на циркачке, а государь скажет: «Признаю этот брак!» и всё — великая княжна из цирка! Или даже императрица из кордебалета! Чудит Михаил, вот уж как чудит! И наследника престола выбирает из своих детей сам, указано, в какие сроки! Гляди, еще чуть-чуть и разрешит себе многоженство!

Но тут адмирал заткнулся, ибо император, до того момента наслаждавшийся морским пейзажем, поднялся на мостик.

— Его Императорское Величество на мостике! — громогласно объявил дежурный офицер.

— Адриан Иванович! — произнес Пётр после того, как поздоровался с дежурной сменой на мостике. Что-то вроде небольшой экскурсии на главном посту корабля. — Не соблаговолите ли вы уделить мне немного вашего драгоценного времени? Или ваше присутствие на мостике сейчас столь необходимо?

— Ну что вы, Ваше императорское величество! Я к вашим услугам. Но только думаю, нам будет удобнее поговорить в капитанской каюте, которую Сергей Дмитриевич с удовольствием вам уступил.

В сопровождении адъютанта императора парочка: адмирал и император прошли в каюту, из которой добровольно выселился Коптев.

— Адриан Иванович! У меня не было возможности поговорить с вами ранее. Но у меня есть вопрос, на который я надеюсь получить честный ответ.

— Ну что же, Ваше…

— Прошу, наедине можно просто: государь! Я терпеть не могу эти славословия. — Пётр решил, что дать такую привилегию Непенину вполне возможно.

— Раз вы, государь, требуете честного ответа. Я обязан быть с вами честен. Спрашивайте. Отвечу в меру своих сил и своего разумения.

— Пётр построил парусный флот, который не был лучшим в мире, но одержал множество побед. Насколько я знаю историю, российский флот под парусами одерживал победы чаще, нежели терпел поражения. Но вот настал век пара, век броненосцев. И что же? Куда делись победы русского флота? Я не беру в расчет локальные стычки, в которых наши корабли бывали иногда удачливее и сильнее противника. Но тем не менее… Куда подевались громкие победы русского флота?

— Да, государь, вы задали очень сложный вопрос.

— Я бы сказал, неудобный вопрос. но всё-таки мне нужен честный ответ!

Михаил Александрович понял, что адмиралу надо дать время собраться с мыслями. Закурил трубку сам и позволил собеседнику сделать тоже самое. Пауза явно пошла на пользу. Морской волк просчитал какие-то свои резоны и начал ответ, когда табачный аромат еще витал в воздухе капитанского пристанища.

— Главная причина, государь, в нашем техническом отставании. К сожалению, мы не смогли его преодолеть. И в ближайшее время вряд ли сможем.

— А конкретнее?

— Государь, мы с вами идем на корабле, построенном в Германии! О чем еще говорить?

Пётр хмыкнул. Ну да, ему бы в голову не пришло воевать со шведами, но перед этим заказать у них парочку фрегатов.

— Наши кораблестроители не самые худшие в мире, это несомненно, но проблема несколько в ином: наша неповоротливость и сомнительное качество работ. Давайте разбираться по порядку.

Непенин аккуратно выбил трубку и с молчаливого согласия императора налил себе немного коньяка. Выпил (не разбавляя напиток ни льдом, ни водой), чуть заметно крякнул. Шустовский семилетней выдержки оказался неожиданно крепок.

— Вот мы решили построить дредноут. Есть новый проект, конструктор толковый, который поездил по заграницам и насмотрелся там всякого. Он сей проект сделал быстро и качественно. Но тут начинается долгая бюрократическая процедура согласования, утряски бюджета, под шпицем начинают требовать переделок в проекте и конструктивных изменений, идет обычная бумажная волокита. Далее, получено разрешение, выделяются деньги из бюджета, всё это неспешно, через многие кабинеты и препоны постепенно преодолевается. Когда же революционный проект доходит до стапеля и корабль начинают строить, выясняется, что машины надо закупать за границей, ибо наши промышленники нужную мощность не смогли обеспечить, потом перебои с поставками брони, потом оказывается, что пушки нужного калибра есть, но только две, а надо восемь! И так далее, и тому подобное. И вот, после пяти лет строительства, перестройки и вынужденного переоборудования корабль спускается на воду. На это уходит пять лет! Только на верфи! К этому времени этот передовой на время проектирования, корабль морально устарел! А мы только учимся его использовать в бою. В Британии от