Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко

– Правда, что ли? Она же почти сырая, – рабыня неодобрительно покачала головой, насупилась, но все-таки кивнула. – Ладно, сейчас распечатаю бочку. Но если хозяйка ругаться начнет…

– Отправляй ко мне. Я все объясню.

Раздав указания, Торвальд вернулся за стол и поднял свой кубок.

– Сегодня мы совершили великое дело. Лейви был достойным мужчиной и храбрым воином. Может, он и не заслужил место в Авалле, за столом Отана, но уважение и покой заслужил точно, – Торвальд отсалютовал кубком сначала Иве, потом Барти и сделал большой глоток.

Появилась рабыня, быстрыми движениями разметала по столу тарелки с копчеными ребрышками, ветчиной и беконом. Барти, не чинясь, начал нагребать себе в миску все, до чего мог дотянуться, а Ива, чуть улыбаясь, маленькими глотками цедила вино. Мерцающие огни светильников отражались в темных, как ночное небо, глазах. В уютном золотом полумраке узкое сухое лицо Ивы смягчилось, обрело задумчивую мягкость – а может, это сказывалось выпитое вино.

Как говаривал при жизни Лейви, не бывает уродливых женщин. Бывает мало бьера!

А Ива, будем честными, совсем не уродина. Отличается от местных девиц, что есть, то есть. Но черты лица правильные, глаза большие, яркие, с поволокой, как у коровы. И губы, в общем, ничего так. Если не придираться…

Тряхнув головой, Торвальд подцепил ножом несколько ломтиков прозрачного розового сала, подложил ей на тарелку и подал лепешку.

– Поешь. Ты много сделала сегодня, нужно восстановить силы.

– Ага. От поселка до кладбища верхом проехала. Вот уж перетрудилась, – пробубнил с набитым ртом Барти, с усилием сделал глоток и заговорил уже внятно. – Я вообще-то тоже сегодня работал! Почему мне никто не предлагает восстановить силы? Что за несправедливость?

– Хорошо, – терпеливо вздохнув, Торвальд спихнул на тарелку Барти пару кусков сала. – И ты восстанови силы. Все, доволен?

– Нет. Иву ты угощал с улыбкой!

Торвальд, уперев в Барти неподвижный взгляд, растянул рот в улыбке.

– Нет! Не надо, – замахал на него полуобглоданным ребром Барти. – Улыбайся Иве, хрен с тобой. А мне налей бьера. Пусть алкоголь примирит меня с этим гендерно неравноправным миром!

– Бла-бла-бла, – передразнил Торвальд, заглянул в кубок и скорбно поджал губы. – Да, вино кончилось.

– Может, мое допьешь? – подняла свой кубок Ива.

Торвальд протянул руку, но… Это же было удивительное, сладкое – и безумно дорогое вино. Пристало ли принимать от девицы такое угощение, лишая ее возможности допить? Или следовало любезно отказаться?

Наверное, все-таки отказаться. Или ее обидит отказ? Но угощать должен хозяин, а не гость…

Ива вложила ему в пальцы граненую ножку кубка, и только тогда Торвальд сообразил, что застыл каменным изваянием, протянув руку через стол.

Отлично. Просто замечательно. Молодец, Торвальд.

– Бери. Я все равно столько не выпью, – улыбнулась она, и Торвальд кривовато улыбнулся в ответ.

Ну, в общем, да. Для девицы вино крепковато. Для порядочной и благовоспитанной девицы, во всяком случае. К каковым, несомненно, относилась и пришлая колдунья Ива.

– Благодарю. Пью в честь твоего великого свершения! – Торвальд вскинул руку с кубком – и осушил напиток длинным глотком. Лучше бы, конечно, посмаковать, но завершить нелепую ситуацию хотелось красиво.

Ива хихикнула. Торвальд, охваченный мгновенной тревогой, мысленно пробежавшись по своему короткому тосту, не нашел в нем изъянов – и вопросительно поднял бровь.

– Что?

Ива кивком указала на Барти. Величественный и неприступный, он гордо выпрямился, скорбной подковой скривив рот.

– Да что опять?! – грохнул ложку о стол измученный душными оковами вежества Торвальд. – Сейчас что не так?

– Я с нулевой технической поддержкой, на одном пространственном мышлении замкнул улицу. Я давал вам разумные советы и посильно удерживал от глупостей. И я догадался прихватить вино! Кто-нибудь это заметил? Нет. Кто-нибудь оценил? Конечно, нет. Все тосты за Иву, все комплименты Иве. Как ты объяснишь такую несправедливость, друг мой?

«Легко. У тебя сисек нет», – хотел было ответствовать Торвальд, но вовремя сообразил и захлопнул рот. К счастью, появилась рабыня, удерживая на широко разведенных руках два блюда. Судя по их размеру, к распоряжению накормить гостей рыбой прислуга отнеслась со всем тщанием. Ива, тревожно покосившись на рабыню, принялась торопливо раздвигать посуду, освобождая место. Пока Торвальд размышлял, должен ли он помочь гостье или не стоит опускаться до бабских дел, блюда уже стояли на столе. На одном розовело влажной мякотью мясо, заботливо очищенное от шкуры и костей, на другой были аккуратно разложены молоки, икра и печень.

М-да. Это точно не из бочки с солеными рыбами.

Мать будет в ярости.

– Мой сын сказал, что вы любите семгу. Я подумала, что это угощение вы тоже оцените.

Финна стояла в дверях – высокая, белая и тонкая, как молодая березка. Длинные светлые волосы, заплетенные в две тяжелые косы, она уложила короной, накрыв темно-синим платком, а серый домашний хангерок[1] заменила праздничным зеленым, скрепив на груди двумя серебряными фибулами.

– Это моя мать, высокородная Финна, – Торвальд поднялся, вслед за ним встал Барти, потом – замешкавшаяся и явно растерянная Ива. Финна оглядела ее со сдержанным напряженным любопытством.

– Я рада видеть друзей моего сына, – величественно кивнула она. – Довольно ли кушаний на столе? Достаточно ли бьера?

– Да. Все замечательно. Очень-очень вкусно, – дробно закивал Барти, на всякий случай отирая ладонью подбородок. – У вас самый вкусный бьер во всем Грейфьяле, достопочтенная Финна!

Торвальд мысленно приготовился услышать: «А ты успел перепробовать весь бьер? Как видно, юноша, ты не теряешь время зря» – или что-нибудь в этом роде. Но Финна только склонила голову, принимая похвалу.

– Счастлива это слышать. Торвальд говорил, вы сегодня творили великое колдовство?

– Да. Мы наконец-то упокоили Лейви так, что он уже не поднимется, – Торвальд выступил вперед, отвлекая внимание на себя.

– Значит, мне скоро ждать визита Альдис? – по лицу Финны было не понять, огорчает ее это или радует.

– Вероятно, да. Но я уверен, что ты найдешь для нее достойный ответ, – польстил Торвальд. – Да, мам! У нас… у меня… Достопочтенная Ива приготовила для тебя подарок!

Пошарив в кошеле, он извлек платок и встряхнул его, разворачивая. Пламя светильников вспыхнуло алыми бликами в нежном мерцании ткани. Глаза у Финны широко распахнулись. Медленно, словно зачарованная, она протянула руку, и Торвальд опустил платок на узкую белую ладонь. Финна погладила перья на крыле птицы нежным, почти влюбленным движением, очертила пальцем встопорщенный хохолок и круглый черный глаз.

– Это… – кажется, она не находила слов, и Торвальд на мгновение ощутил гордость. Нечасто случалось так, что его матери не хватало слов. – Это удивительно тонкая работа.

Финна поднесла платок к лицу,