История Спартака - Сергей Свой

от подножия Везувия. Они не спешили. Римляне строили классический каструм – квадратный лагерь с валом, рвом и частоколом. Это было послание: «Мы пришли всерьёз и надолго». Одновременно пришли вести и о Криксе. Его отряд столкнулся с авангардом Вариния у подножия Апеннин. Завязался жестокий бой. Галлы, яростные и недисциплинированные, смяли первые ряды римлян, но попали в засаду засадного отряда и были разбиты. Сам Крикс, раненый, сумел уйти в горы с горсткой выживших. Его отряд как боевая единица перестал существовать. Весть была горькой, но Спартак воспринял её без эмоций. Тактическая цель достигнута: Вариний потерял время и людей, его силы были разделены. Цена оказалась высокой, но на войне цена всегда высока.

На следующий день римляне начали движение. Это было величественное и устрашающее зрелище. С вершины Везувия было видно, как по дороге, точно железный поток, течёт длинная, сверкающая на солнце колонна. Ряды легионеров в бронзовых шлемах и кольчугах, мерный шаг, поднимающий пыль. Впереди – конные разведчики, на флангах – легкая пехота. В центре, под ликторами с фасциями, ехал на коне сам претор Публий Вариний. Они шли не скрываясь, с демонстративной уверенностью.

Спартак отдал последние приказа:

– Все по местам. Тишина. Никакого движения на виду. Пусть думают, что мы в панике засели наверху.

Римляне подошли к подножию и начали раскидывать осадный лагерь поближе. На следующий день Вариний, следуя римскому воинскому ритуалу, выслал парламентёра. К воротам вала Везувианского легиона подъехал молодой трибун в блестящих доспехах.

– Внемлите словам претора Публия Вариния, наместника Рима! – выкрикнул он. – Вам даруется последний шанс сохранить жизнь. Сложите оружие, выдайте зачинщиков мятежа и спуститесь с горы в цепях. Претор милостив: каждому десятому будет дарована жизнь для работы в рудниках. Остальным – быстрая смерть на кресте. В противном случае завтра на рассвете вы все будете истреблены, а ваши тела скормлены псам!

Спартак появился на валу. Он стоял, опираясь на огромный римский щит, в простых походных одеждах, без шлема.

– Передай своему претору, – голос его был спокоен и разборчив, – что на этой горе нет рабов. Здесь живут свободные люди. И они привыкли сами решать свою судьбу. Мы не просим его милости. Мы приготовили для него и его псов… тёплый приём. Можете начинать, когда будете готовы.

Трибун, покраснев от ярости и унижения, развернул коня и ускакал. Римский лагерь забурлил. Приготовления к штурму пошли активнее.

Штурм начался на рассвете. Под прикрытием стрелков из луков и пращников, два манипула легионеров, построившись в тестудо, медленно, как железный таран, двинулись вверх по главной тропе. За ними, сохраняя дистанцию, шли следующие ряды. Это была классическая римская тактика – давление массой и дисциплиной.

С вершины на них посыпались камни и дротики. Но укрытые щитами, легионеры почти не несли потерь. Они приближались к первому повороту. Именно там, где предвидел Спартак, строй из-за узости тропы немного сжался и потерял в маневренности.

Спартак, наблюдавший с командной точки, медленно поднял руку. Рядом с ним стоял юный сириец Махар с тлеющим факелом.

– Теперь.

Махар сунул факел в отверстие одной из скрытых бамбуковых трубок. Огонь с шипением рванул по фитилю, скрытому под землёй.

Легионеры, уже почти миновавшие опасный участок, вдруг услышали под ногами странное шипение. Затем земля позади задних рядов буквально взорвалась пламенем. Не просто вспыхнула – вырвалась фонтанчиками жидкого, липкого огня, который облепил щиты, ноги, спины. «Черепаха» распалась в одно мгновение. Люди, объятые неугасимым пламенем, с рёвом бросались в стороны, сбивая с ног товарищей, катались по земле, лишь сильнее размазывая по себе огонь. Строй превратился в адское месиво из горящих тел и паники.

И в этот момент, когда римский офицер пытался отозвать вторую линию и перестроиться, с флангов, из-за казавшихся неприступными скал, ударили отряды Бренна и Эномая. Они не полезли в лоб на копья. Они засыпали смешавшихся римлян градом пилумов, а затем, сблизившись, принялись методично рубить и колоть тех, кто пытался вырваться из огненной ловушки. Это была не битва, а бойня.

Первый штурм был отбит с чудовищными потерями для Рима. Вариний, наблюдавший в боевую подзорную трубу, побледнел. Он видел не мужественную оборону, а нечто дьявольское, непонятное. Но он был римским аристократом и полководцем. Признать поражение после первой же неудачи – немыслимо.

На следующий день он попробовал иначе. Он двинул основную массу войск не по тропе, а по более пологому, но открытому склону, предварительно обстреляв его из легких катапульт. Легионеры шли в рассыпном строю, чтобы избежать повторения «огненной ловушки».

Спартак предвидел и это. Он отвёл основные силы за вторую линию валов. А на пути римлян оставил лишь лёгкие заслоны, которые после короткой стычки отступили, заманивая врага на ту самую широкую площадку перед лагерем.

Римляне, ободрённые лёгким продвижением, начали формировать боевую линию для решающего штурма лагерных ворот. Именно в этот момент, когда центурионы орали, строя когорты, Спартак дал второй сигнал.

На этот раз огня не было. Был гром. Сначала – глухой, подземный гул, от которого задрожала земля. Затем – серия оглушительных, рвущих барабанные перепонки БА-БАХОВ!. В эпицентре построения римлян взметнулись фонтаны земли, дыма, камней и… частей тел. «Громовые заряды», заложенные в ямы и прикрытые щебнем, сработали как примитивные фугасы. Ударная волна и шрапнель из камней выкосили целые шеренги. Но что было страшнее физических потерь – так это психологический шок. Ни один римский солдат, даже ветеран, не видел ничего подобного. Земля разверзалась под ногами по воле невидимого врага, и с неба сыпалась смерть, против которой были бессильны щит и доспех. Это было не сражение с людьми. Это было столкновение со стихией, с гневом богов.

Паника, на этот раз всеобщая и неудержимая, охватила легионы. Строй рассыпался. Солдаты бросали оружие, щиты и бежали вниз по склону, давя друг друга. Попытки офицеров остановить бегство ни к чему не привели – их просто сметали обезумевшей толпой.

И тогда Спартак отдал приказ к общей контратаке. Ворота лагеря распахнулись, и оттуда хлынула уже не толпа, а организованная, яростная масса. Весувианский легион, закалённый в ожидании и уверенный в своём превосходстве, обрушился на бегущих римлян. Это было избиение. Римлян рубили, кололи, топили в собственной крови. Преследование продолжалось до самого подножия, пока люди Спартака не упёрлись в частокол римского каструма, откуда по ним ударили стрелы.

Битва была выиграна. Более того, она была уничтожена. Два легиона Вариния перестали существовать как боевые единицы. Потери были катастрофическими: до двух трети личного состава убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Сам претор, бросив знамёна и обоз,