Но я не княжна! - Ксения Васёва

— Боже, как ты справляешься?! — вырвалось у меня. — Готовка эта с горшками и ухватами, вода из колодца, дрова для бани...

Знахарка с недоумением повернулась — и я, спохватившись, добавила:

— Ну, всё же нужно делать самой! За домом следить, печь топить, готовить. Ещё всякие запасы на зиму, соленья-варенья, животных резать! Я уж молчу про твои зелья и мази! Где столько разных трав набрать и как не перепутать?!

Ясмина аж прыснула.

— Ты с какого дуба рухнула?! Чего ж в этом сложного?! Топить печь и готовить я с детства умею, варенья-соленья сделать — было бы желание, работы-то на день. Птицу и мясо я у мясника покупаю, куда мне хозяйство держать, а с травами да зельями я возиться люблю! Уж лучше травы, чем прачкой бельё стирать или в поле ходить! С домом, — она машинально оглядела комнату, — мне либо сосед помогает, либо воевода. Микуша ещё появился, его прошу.

— Логично, — я глотнула горячий чай, — если ты с ранних лет в избе живёшь, то не страшно. А я... девица из терема.

— Видно, — Ясмина хмыкнула, — личико и ручки у тебя холёные. Только ты не любовница князя, верно?..

— Почему?

— Я же тебя лечила, глупая! Уж поверь, знахарка всегда невинную девицу от опытной отличит. Сила по-разному откликается. Обычно у полюбовниц и срамные болезни имеются, и сброшенные дети. Ты же девица здоровая, чистая, ухоженная, как княжеская дочка. Внебрачная поди?..

Наверное, с хмельной настойки меня понесло.

— У князя Темновского была младшая дочь, Мариан. Когда Темновские приехали в Ладань, Мариан в первую же ночь сбежала из терема. Она встретилась на мосту с ухажёром... а потом её убили. Сбросили в реку Нежку. Вместо Мариан из реки выбралась девица Таша, очень похожая на погибшую княжну. У Таши нет прошлого, потому что она абсолютно ничего не помнит. Князь Темновский признал Ташу своей дочерью, но... сама Таша сомневается. Кроме того, она боится, что её снова постараются убить.

Знахарка оторвалась от печки, ловко вытащила горшок с томлённым мясом и села напротив меня.

— О как! Ну, с Ташей и Мариан ты меня не удивила. Потеря памяти — вещь непредсказуемая, людям страшно, отсюда и вторые личности появляются. Это нормально, Таш. Но будет проще, когда ты примешь себя как Мариан — просто немного другую.

"Однако! Какая интересная знахарка!" — выдала Астра, которая грелась на коврике рядом с печкой. Я тоже растерялась.

— А если я всё-таки не Мариан? Родители для меня по-прежнему незнакомцы, из дома я сбежала, а на мосту меня пытался убить дух. Что если это дух настоящей Мариан?!

— Таш, — она сжала мои руки в своих ладонях, — тебе плохо и муторно. Ты не знаешь, кому верить, и хочешь спрятаться. Но поверь, чужая ложь на самом деле — хрупкая вещь, она держится на нашей вере. Когда нет упрямой веры, ложь легко бьётся. Фактами, взглядами, случайными словами. Воспользуйся этим, прислушайся к своему окружению. Что касается духа, то есть у меня версия. Возможно, Мариан — не единственная жертва душегуба. Кого-то ещё утопили в Нежке, и сейчас та, первая девица, одержима местью. Она черпает силу из обиды и ненависти, ведь ты выжила, а ей не удалось.

Хм... А почему бы не взять эту версию за основную? Но откуда такая умная знахарка взялась, учитывая место женщины в допетровской Руси?!

— Ясмина, а где ты училась? — не удержалась я. — В церковной школе?

Поджав губы, девушка покачала головой:

— Ты же видела мою вязь. Церковь не возьмёт язычницу на обучение, они всегда на руки смотрят. Ну чего глаза таращишь?.. Думаешь, я слепая и несведующая?.. В моей семье ни у кого нет языческих отметин. Я старшая дочка, родилась раньше срока. Бабка с дедкой по матери меня любили, баловали, души не чаяли, а по отцу — только шпыняли и волком глядели. Я часто к бабке бегала, знахарское дело постигать. Наслушалась рыдающих девок, неверных жён, опозоренных крестьянок — и уже годочков в семь поняла, что к чему.

— Невесело, — признала я.

— Мне грех жаловаться, Таш. Бабка с дедкой заменили мне родителей. Они же и выучили. Домоводство, рукоделие, знахарство — это бабка. А дедка... Дедка был помощником дьяка Посольского приказа.

Я словно на стену невидимую налетела! Пардон, но в переводе получается, что её дед — заместитель министра иностранных дел! Хорошо, в семнадцатом веке это звучало не так пафосно, но сам факт!

Совсем не простая девица!

— Дедка учил меня счёту и грамоте, географии и истории государства нашего, а когда мне исполнилось семнадцать — взял с собой в путешествие! На три года, по европейским и языческим княжествам. Один год я провела в Белогорье, в школе мастерицы Милы, язычницы-лекарки. Мы с ней одной масти оказались, посвящённые богине Живе. Пока дедка по поручениям царским ездил, я училась, а потом мы дальше отправились. Мир повидали. Жаль только, что долго нас не было. Бабка не дождалась, а Клим... он женился. За месяц до моего возвращения.

— Он женат?! — изумилась я. Вот это поворот!.. С другой стороны, всё верно! Воеводе, главе города, положено быть женатому!

Но как?..

— Уже нет, — выдохнула Ясмина, — его жена умерла в родах, вместе с дитём. Уж год прошёл с их смерти. Но Клим закрылся. Живёт как отшельник, в душу никого не пускает, а я... я устала.

— Он сильно её любил? — недоверчиво уточнила я. Воевода не выглядел убитым горем, наоборот, он показался мне неравнодушным, бодрым!

— Он её не любил, — Ясмина замялась, — женился потому, что пора было жениться. Когда я вернулась, вновь стал ко мне ходить. Нет, ничего у нас не было, слишком уж я гордая для любовницы. Но всё равно принимала гостя. Ой, вспоминать тошно!..

Видимо, в какой-то миг у Ясмины наступал предел откровений. У неё сделалось такое несчастное лицо, что я покорно сменила тему. В конце концов, прошлое никуда не денется.

— А чем ты Авдея стращала? Чего он раскаркался? — наш утренний визит в слободу не давал мне покоя. Зачем послам убивать знахаря?.. И чего не поделил Авдей с князем Темновским?..

— Ох, этот Авдей! Дурак дураком! Я бы мыслями с тобой поделилась, но ты уверена, что хочешь знать? Может, мяту принести, чтобы не затошнило? Всё-таки ты княжеская дочка, с телами мёртвыми не сталкивалась.

Увы, княжеской дочкой я была всего два дня. Моя тётка не обладала тактичностью Ясмины и за ужином часто включала Каневского. Каждый "сеанс" она читала мне нотации: "какие люди злые, какие вероломные, а с мужиками вообще