Пока Медора на смене - Надежда Суворова

— Докладывайте.

Медора быстро рассказала про чемодан, Озёрную, Жуна, Маркула и мышку, которая реагирует на скрытый карман. Сорг слушал молча, только пару раз прикрывал глаза, как человек, который мысленно уже составляет письмо с непечатными формулировками.

— Понятно, — сказал он наконец. — Значит, работаем так. Чемодан не трогаем. Мышку держим при себе. До вечера делаем вид, что точка живёт обычной жизнью. Ночью устраиваем засаду.

— Где? — спросила Медора.

— Здесь.

— В моём пункте.

— В вашем.

— И вы говорите это так, будто я должна быть счастлива.

— Нет. Вы должны быть функциональна.

— Очень бодрит.

Сорг тяжело сполз со стойки и встал на все четыре лапы.

— До вечера нам надо понять две вещи. Первая: какие ещё единицы в зале помечены тем же контуром. Вторая: не уйдёт ли поток раньше, чем явится ночной гость. Если уйдёт, будем ловить уже не человека, а хвосты. А я не люблю хвосты. Они всегда плохо оформлены.

Минерва кивнула.

— Согласна.

— А я нет, — сказала Медора. — Но это, видимо, уже декоративная позиция.

— Очень разумная для хозяйки точки, — сказал кот.

— Замолчи.

— Я бы рад, но я прав.

Лионел поднялся с коробки.

— Что делать мне?

— Сидеть тихо и не геройствовать, — сказал Сорг.

— Это не моя сильная сторона.

— Уже заметил.

— Тогда дайте что-нибудь полезное.

Сорг посмотрел на него долгим драконьим взглядом, потом на мышку, потом на массажёр и кружку, потом на длинные футляры.

— Хорошо. Вы идёте с Медорой и проверяете весь бытовой груз сканером. Всё, что реагирует неправильно, метите красной лентой. Ничего не вскрывать. Ничего не включать. Особенно то, что выглядит оскорбительно мирным.

— А почему с ним? — спросила Медора.

— Потому что на него, похоже, часть груза откликается. А мне интересно, почему.

Она хотела возразить, но не нашла достаточно сильной формулировки.

Лионел тоже выглядел не особенно счастливым, однако только пожал плечом.

— Хорошо.

— А я? — спросил кот.

Сорг посмотрел на него.

— Вы будете делать то, что умеете лучше всего.

— То есть?

— Слушать, вынюхивать и раздражать окружающих до состояния откровенности.

Кот просиял так, как умеют только существа, внезапно получившие официальное разрешение быть собой.

— Наконец-то нормальное назначение.

Работа началась заново.

Медора взяла сканер, красную ленту и планшет учёта. Лионел шёл за ней, таща коробки, переставляя пакеты и время от времени коротко комментируя увиденное так, словно уже сдался, но решил сдаться с достоинством.

Первые несколько единиц были обычными. Носки. Тарелки, которые никогда не бьются. Кружка-термос. Банки-хранилища. Потом попался чемодан поменьше — не тот, зелёный, а обычный с виду дорожный. Сканер на нём пискнул не зелёным, а серым. Медора посмотрела на экран.

— Пусто.

— В смысле? — спросил Лионел.

— В прямом. Код есть, объект есть, в базе — пустота.

— Красная лента?

— Красная лента.

Через три минуты они нашли ещё два таких предмета. Потом — брошь с уже знакомым рисунком. Потом — обложку для паспорта. Новую, упакованную, без жалоб и биографии. Потом — неприметный свёрток с маской для сна. На маске сканер показал обычный заказ, но Лионел, едва взяв её в руки, поморщился.

— Что?

— Там внутри что-то не так.

— Очень научно.

— Я серьёзно.

Она забрала у него маску, поднесла к сканеру ещё раз. На секунду экран мигнул, и обычная карточка товара исчезла. Вместо неё появилось пустое поле с одной строкой: ожидание узла.

Медора замерла.

— Минерва.

Та подошла сразу.

— Покажите.

Сканер уже снова показывал обычную маску для сна.

— Мне не привиделось, — сказала Медора.

— Я знаю.

— И что это значит?

— Что маркеров больше, чем мы думали.

Лионел посмотрел на свёрток.

— Значит, их можно прятать в чём угодно.

— Да.

— Даже в бытовом хламе.

— Именно поэтому бытовой хлам — лучшая маскировка, — сказал Сорг из-за стойки.

Кот, который к этому времени уже трижды обошёл зал и один раз успел поругаться с чемоданом на уровне взглядов, вдруг замер у самой двери.

— Тише.

— Что ещё? — спросила Медора.

— Снаружи кто-то трётся у окна.

Все обернулись.

За матовым стеклом двери действительно мелькнула тень. Потом ещё одна. Не один человек. Двое. Или трое.

Медора посмотрела на часы.

До полудня было ещё далеко. Для обычного наплыва рано.

Сорг медленно поднял голову.

— Клиенты?

Кот прислушался.

— Нет. Эти не дышат ожиданием покупки. Эти дышат проверкой.

Минерва тихо выругалась. Очень коротко и очень достойно.

— Кто теперь? — спросила Медора.

Ответ пришёл сам.

В дверь постучали.

Ровно три раза.

Так стучат люди, уверенные, что им обязаны открыть.

Глава 7

Медора несколько секунд смотрела на дверь и вдруг поймала себя на очень простой, очень человеческой мысли: иногда легче иметь дело с якорями, чем с живыми людьми.

Якоря хотя бы не требуют объяснить, почему у вас в проходе лежит двадцать семь коробок, почему на стойке спит дракон и почему кот смотрит на посетителей так, будто заранее знает всё дурное о них и не собирается это скрывать.

Стук повторился.

Три ровных, неторопливых удара.

— Открывай, — сказала Минерва.

— А если я не хочу?

— Тогда они постучат ещё раз. И уже злее.

Кот сидел у двери, не сводя глаз с матового стекла.

— Их двое, — сказал он. — Одна напряжённая и правильная. Вторая просто беда.

— Как поэтично.

— Как точно.

Медора быстро оглянулась на зал. Коробки сдвинуты к стенам, длинные футляры в дальнем углу, чемодан пока закрыт, мышка у Минервы, Жун за шторой, Сорг бодрствует и делает вид, что ничто в жизни его не удивляет. В общем, если смотреть очень невнимательно, почти нормальный ПВЗ.

Почти.

Она убрала со стойки красную ленту, смахнула с края жалобу, которая успела снова выползти из-под драконьей лапы, и открыла дверь.

На пороге стояли две женщины.

Первая — высокая, сухая, темноволосая, с лицом человека, у которого вся жизнь разложена по папкам и каждая папка подписана не просто аккуратно, а с внутренним превосходством. На ней было тёмное пальто, шарф без единой лишней складки, в руках — кожаная папка и телефон. Во второй руке она держала коробку, как держат вещественное доказательство.

Вторая была моложе, мягче лицом, в светлой куртке и шапке, которая явно не пережила утро без унижения. У неё были большие испуганные глаза, пакет в руках и вид человека, которому достаточно сказать одно слово — и он либо расплачется, либо начнёт говорить всё сразу.

— Добрый день, — сказала первая.

— Для кого? — тихо пробормотал кот.

Медора наступила ему на хвост взглядом.

— Добрый. Чем помочь?

— Возврат, — сказала первая. — И претензия.

— Конечно. Код