Пока Медора на смене - Надежда Суворова

Женщина не пошевелилась.

— Прежде чем мы перейдём к формальной части, я хотела бы уточнить: технический перерыв у вас уже закончился?

Медора очень медленно вдохнула.

— Формально — да.

— Интересно. Потому что табличка ещё висит.

— Это декоративное предупреждение.

— Декоративные предупреждения не предусмотрены правилами сети.

Кот довольно прищурился.

— Я уже люблю её.

Вторая женщина дёрнула сестру за рукав.

— Невенка, не начинай с угроз.

— Я не угрожаю, Иренка. Я уточняю.

— Ты всегда уточняешь так, будто потом кого-то посадят.

— Если бы люди чаще читали правила, жить было бы проще.

— Если бы люди реже их читали, жить было бы веселее, — сказал кот.

Невенка впервые посмотрела на него.

— Это ваш сотрудник?

— Нет, — сказала Медора.

— К счастью, — сказал кот.

— Тогда почему он вмешивается в разговор?

— Потому что никто не может ему запретить.

— Уже вижу организационный провал.

Иренка снова потянула сестру за рукав.

— Можно уже просто вернуть лампу? Мне от неё дома жить страшно.

Невенка поджала губы, но всё же шагнула к стойке.

— Хорошо. Два возврата. Один стандартный, один спорный. И я, на всякий случай, заранее скажу: да, коды у нас есть.

— Это прекрасно, — сказала Медора.

Невенка поочерёдно поднесла телефон к сканеру. Тот дважды пискнул.

Медора взглянула на экран.

— Умная лампа. И... Маска для сна.

Она подняла голову.

— Обе из нашего пункта.

— Разумеется, — сказала Невенка. — И обе, мягко говоря, ведут себя неприемлемо.

Иренка поставила пакет на стойку и с обречённым видом вытащила из него лампу. Небольшую, круглую, с матовым стеклом и латунной ножкой. Очень милая вещь. Очень бытовая. Очень похожая на предмет, который должен просто стоять на тумбочке и светить человеку, а не вмешиваться в чужую нервную систему.

— Что с ней? — спросила Медора.

— Она чувствует не меня, — сказала Иренка.

— А кого?

— Всех.

Невенка открыла папку. Внутри у неё лежали аккуратно сложенные листы, чеки, гарантийный талон и — Медора почувствовала, как у неё слегка дёргается глаз, — какие-то собственноручные записи.

— Я вела наблюдение, — сказала Невенка с достоинством.

— Не сомневаюсь.

— Лампа была приобретена моей сестрой пять дней назад. Первые сутки она работала корректно. Меняла свет в зависимости от её состояния. Тёплый, спокойный, приемлемый. На вторые сутки лампа начала самопроизвольно переходить в красный спектр в три часа ночи. На третьи — мигать зелёным в те моменты, когда Иренка отсутствовала дома.

— Может, я была просто уставшая, — сказала Иренка.

— Нет. Ты была в ванной.

— Там тоже можно устать.

Невенка даже не посмотрела на неё.

— На четвёртые сутки мы установили, что лампа реагирует не на хозяйку, а на эмоции жителей подъезда.

Медора молчала.

— Простите? — спросил Лионел от стены.

Невенка перевела на него взгляд, в котором уже угадывалось неодобрение ко всему мужскому полу как к системной уязвимости.

— Простите меня, вы кто?

— Пока неясно, — сказал кот.

— Клиент, — сказал Лионел.

— Тогда стойте тихо и не влияйте на процедуру.

Медора с трудом удержала лицо.

— Как вы это установили? — спросила она.

Невенка положила на стойку один из листов.

— Путём наблюдения и исключения. Когда на втором этаже ругались супруги Кривцовы, лампа стала оранжевой и тёплой, как при скрытом раздражении. Когда в третьей квартире плакал ребёнок, она перешла в холодный голубой спектр. Когда дворник Пётр Петрович застрял в лифте и начал выражать мнение о коммунальной системе, лампа мигала бордовым, почти коричневым.

— Это было страшно красиво, — тихо сказала Иренка.

— Это было недопустимо, — отрезала Невенка. — Личное устройство не должно реагировать на эмоциональный фон подъезда.

— Согласна, — сказала Медора. — А маска?

Иренка очень выразительно посмотрела на сестру, будто заранее прося прощения за всё, что та сейчас произнесёт.

Невенка открыла вторую коробку и достала шёлковую маску для сна.

— Это уже мой заказ. Изначально — для улучшения качества сна и формирования спокойных сновидений. Результат: я второй день вижу во сне чужого мужчину в сером, который катит по двору чёрную тележку без эмблем.

В зале стало очень тихо.

Минерва подняла голову.

Сорг перестал листать журнал.

Кот медленно повернулся к Медоре.

— Вот теперь я бы на твоём месте слушал внимательно.

Медора посмотрела на маску.

Потом на Невенку.

— Чужого мужчину?

— Да.

— Одного и того же?

— Да.

— Вы уверены, что это не обычный повторяющийся сон?

Невенка посмотрела на неё почти оскорблённо.

— Девушка, я взрослая женщина с привычкой к рациональному мышлению. Если бы я пришла сюда из-за обычного повторяющегося сна, это означало бы полный провал моей жизни.

— Справедливо.

Иренка тихо сказала:

— Я его тоже видела.

Невенка резко повернулась к ней.

— Почему ты не сказала раньше?

— Потому что ты бы снова велела мне ничего не додумывать.

— И правильно бы сделала.

— Но я видела! Один и тот же серый плащ, одна и та же тележка, и он всё время входил в дверь рядом с вашей вывеской.

Медора почувствовала, как внутри всё медленно становится очень холодным и очень ясным.

— Во сколько?

Невенка не задумывалась ни секунды.

— Первый раз — в два сорок восемь. Второй — в три двенадцать. Третий — около четырёх. Я посмотрела на часы во сне, а потом — проснувшись. Время совпало.

Минерва уже была рядом со стойкой.

— Маску сюда.

Невенка чуть отдёрнула руку.

— Простите, а вы, собственно, кто?

— Региональный контроль сети.

— Документ.

Кот издал звук, похожий на сдержанное восхищение.

Минерва без слова достала жетон и раскрыла его перед ней. Невенка внимательно посмотрела, кивнула и только после этого отдала маску.

— Спасибо, — сказала Минерва без капли тепла. — Теперь молчите минуту.

— Если это необходимо по процедуре, разумеется.

— Это необходимо по инстинкту выживания.

Минерва поднесла маску к свету. Потом — к мышке-прорицателю, которую держала в другой руке. Огонёк на колёсике сразу замигал чаще. Стрелка на дне дёрнулась и повернулась не к чемодану, а к самой маске.

— Маркер, — тихо сказала Минерва.

— Что это значит? — спросила Невенка.

— Это значит, — сказала Медора раньше, чем Минерва решила, как много можно сказать клиентам, — что ваш возврат мы примем без споров.

— Я и не собиралась спорить, — сказала Невенка. — Я собиралась настаивать.

— Это родственная форма бедствия, — заметил кот.

Иренка смотрела на них широко раскрытыми глазами.

— То есть я не схожу с ума из-за лампы?

— Нет, — сказала Медора. — Просто ваш дом временно живёт чуть хуже, чем должен.

— А я говорила, — шёпотом сказала Иренка сестре.

— Ничего ты не говорила. Ты плакала и хотела выбросить лампу с балкона.

— Это разные стадии понимания.

Сорг поднялся со стула так неожиданно тихо для существа его размера, что даже Минерва на секунду замолчала.

— Покажите лампу.

Иренка послушно подвинула её ближе.