Пока Медора на смене - Надежда Суворова

— Перекрёстная эмоциональная привязка. Грубая. Новая.

— Её можно снять? — спросила Иренка.

— Можно. Но не здесь и не быстро.

— А спать с ней дома уже нельзя?

— Если любите знать, кто в подъезде ссорится после полуночи, — пожалуйста.

— Я не люблю, — сказала она с трагической искренностью. — Я и так чувствительная.

Невенка сдержанно кашлянула.

— Мы можем рассчитывать на обмен или возврат средств?

— Да, — сказала Медора.

— В полном объёме?

— Да.

— Без удержаний за использование?

— Да.

— Без отправки на дополнительную диагностику сроком до тридцати дней?

— Да.

Невенка посмотрела на неё с лёгким подозрением.

— Подозрительно легко.

— У меня сегодня утро такое.

Невенка окинула взглядом зал. Коробки, футляры, спящий на документах отпечаток драконьей груди, чемодан у стены, Лионела с мышкой в руках, кота и Минерву с лицом оперативного бедствия.

— Да, — сказала она после паузы. — Вижу.

Медора быстро оформила возврат. Сканер работал исправно. Система, к счастью, на этот раз не пыталась выдать маску за что-нибудь унизительно полезное. Иренка всё время оглядывалась по сторонам, будто чувствовала, что вошла не в обычный ПВЗ, а в место, где воздух уже начал слегка отставать от реальности.

Невенка тем временем достала телефон.

— У меня есть ещё кое-что.

Минерва посмотрела на неё.

— Что?

— Я не люблю неподтверждённые впечатления. Поэтому, когда после второго сна проснулась, я подошла к окну и сняла двор.

Медора замерла.

— И?

Невенка развернула телефон экраном к ним.

На видео был двор перед Малиной. Ночной. Пустой. Потом в кадр бесшумно въехала чёрная тележка без эмблем. За ней шёл мужчина в сером плаще и низко надвинутом капюшоне. Он остановился у служебного входа. Из тени вышёл второй — повыше, в тёмной куртке. Лицо было видно плохо, но не совсем.

Лионел резко шагнул ближе.

— Стоп.

Невенка нажала паузу.

Мужчина во втором кадре застыл вполоборота. Лицо смазано, но профиль, линия подбородка и светлая полоса на виске были различимы.

Жун, который именно в этот момент, шатаясь, вышел из-за шторы, увидел экран и побледнел ещё сильнее.

— Брайл, — сказал он.

Все повернулись к нему.

Он стоял, держась рукой за косяк, осунувшийся, злой и очень живой.

— Это Брайл. Старший смены Озёрной.

Тишина в зале стала плотной.

Невенка перевела взгляд с одного лица на другое.

— Я правильно понимаю, что это уже не просто возврат?

— Вы поняли правильно, — сказала Минерва.

— И я правильно понимаю, что нам лучше никому не рассказывать о записи?

— Вы поняли удивительно правильно.

Невенка коротко кивнула, будто это только укрепило её представление о мире.

— Хорошо. Тогда я скажу Иренке, чтобы молчала.

Иренка немедленно возмутилась:

— Почему сразу мне?

— Потому что ты умеешь переживать вслух.

— Это не недостаток, это характер.

— Это утечка информации.

— А ты сама, между прочим, тоже уже один раз проговорилась тёте Лиде про тот случай с соседом и проклятым мангалом.

— Это была вынужденная мера социальной безопасности.

— Это было сплетничанье с чувством долга, — сказал кот.

Невенка строго посмотрела на него.

— Я вас не просила участвовать.

— А я вообще очень редко дожидаюсь приглашения.

Медора положила ладонь на стойку.

— Послушайте меня внимательно. Запись нам понадобится. Но пока вы никому её не отправляете, не пересылаете и не обсуждаете, даже с тётей Лидой.

— Она не тётя, — машинально сказала Иренка.

— Даже с ней.

Невенка уже убирала телефон.

— Хорошо. При одном условии.

Медора закрыла глаза на секунду.

— Каком?

— Вы чётко фиксируете возврат средств сегодня, а не через неделю, и выдаёте бумажное подтверждение.

— Конечно, — сказала Медора.

— И ещё.

— Конечно, — повторила Медора с заранее мёртвым выражением лица.

— Если в течение суток кто-либо из сети будет утверждать, что эти артефакты вели себя в рамках нормы, я приду сюда лично.

— Это уже не условие. Это угроза, — сказал Сорг.

Невенка посмотрела на него с неожиданным уважением.

— Наконец-то кто-то умеет слушать.

Пока Медора печатала подтверждение возврата, в зале никто не шутил. Даже кот. Минерва тихо говорила с Жуном у шторы. Сорг смотрел на паузу в видео так, будто мог прожечь взглядом серый плащ Брайла и дотянуться до него прямо сейчас. Лионел стоял рядом с коробками, сунув руки в карманы, и выражение лица у него было нехорошее — уже не растерянное, а собранно-злое.

Иренка первой нарушила молчание.

— Простите.

Медора подняла глаза.

— Да?

— А если лампа чувствовала весь подъезд... это значит, что они тоже могли что-то чувствовать от меня?

Невенка тяжело закрыла глаза.

— Иренка.

— Нет, правда. Я просто два дня ходила в очень плохом настроении.

— И? — спросила Медора.

Иренка смущённо понизила голос.

— На первом этаже живёт бывший.

Кот медленно поднял голову.

— О.

Лионел тихо кашлянул в кулак.

Невенка посмотрела на сестру так, будто внутренне отказывалась иметь с ней общую кровь.

— Я не буду это комментировать.

— Я просто спрашиваю.

Сорг мрачно сказал:

— Если лампа была перепривязана на весь подъезд, то да. Ваш бывший, возможно, два дня жил в вашем эмоциональном облаке.

Иренка медленно осмыслила сказанное.

Потом очень тихо сказала:

— Тогда я, пожалуй, оставлю её у вас и без денег.

— Нет, деньги мы вам вернём, — сказала Медора. — Но я понимаю ваш мотив.

Невенка забрала у неё бумагу, проверила каждую строку и только после этого кивнула.

— Хорошо. Мы уходим.

— Спасибо, — сказала Медора. — За запись тоже.

Невенка задержалась у двери.

— Девушка.

— Да?

— Что бы у вас тут ни происходило... оно уже немного вылезло наружу.

— В каком смысле?

— В таком, что если бытовые вещи начинают чувствовать не тех людей, это замечают даже соседи. Долго скрывать не получится.

— Я в восторге от вашего оптимизма.

— Это не оптимизм. Это опыт управления подъездным чатом.

Иренка, уже натягивая шапку, вдруг обернулась:

— А можно я скажу одну вещь и вы не будете смеяться?

— Попробуем, — сказала Медора.

— Когда я сегодня утром подходила к вам, мне казалось, что вывеска Малины на секунду была не ваша.

В зале снова стало тихо.

— Не в смысле другая по цвету, — торопливо сказала Иренка. — А вообще... чужая. Будто я её знаю, но она не здесь.

Невенка устало вздохнула.

— Это потому, что ты не спала нормально двое суток.

— Может быть. Но я всё равно сказала.

Медора медленно кивнула.

— Правильно сделали.

Они ушли. Дверь за ними закрылась мягко, почти мирно. Несколько секунд все просто стояли и слушали, как за стеклом удаляются их шаги.

Потом Жун сказал:

— Если вывеска уже плывёт, у нас меньше времени, чем я думал.

Медора повернулась к нему.

— Объясните.

Он сделал шаг вперёд, всё ещё держась за косяк.

— При перепривязке сначала