Интерференция - Сью Бёрк

– Сейчас вернусь.

– Бегом, – сказал я.

Царап уже разбирался в домике. Я пришел ему на помощь, удивляясь, как ему удается все пристроить. Мы все сделали до того, как Голубка вернулась, чтобы она не возражала, – и все это время Каузи стоял на часах, как будто на причале на нас могли напасть.

Мы отдали концы, и я поднял парус. Я подметил рощу бамбука неподалеку от причала: значит, Стивленд за нами наблюдает. Кто-то нас все-таки провожает. Если на то пошло, то вдоль реки то и дело попадались его рощи. Он будет с нами до Коралловых равнин.

Первый день прошел без происшествий. Течение было медленным, ветер затягивало к реке, парус работал отлично, при необходимости мы работали шестами, и плот плыл по реке с такой же легкостью, как кактус – по воздуху. Мы устроили летучих мышей спать в углу под крышей: они время от времени облетали плот, но почти не говорили и ни к чему не стремились. Было холодно, но я к этому привык. Голубка дрожала, но не жаловалась. Каузи – жаловался. Царап или делал что-то полезное, или сидел на крыше домика, подобрав под себя ноги, и осматривался в чудесном молчании.

На ночь мы пристали к берегу. Царап приготовил нам хороший ужин. Я размышлял о местах для охоты, подмеченных вдоль берега. Каузи нервно расхаживал по палубе и крыше. Голубка что-то писала в блокноте. Позже мы все забились в домик и заснули.

* * *

Второй день был таким же. Мы добрались до зоны боев чуть раньше запланированного, пристали к берегу, закрепили плот, улеглись на полки, служившие кроватями, и заснули.

* * *

Перекличка птиц разбудила меня незадолго до рассвета. Слышал я и крики летучих мышей, но язык тут был иной, нежели у мышей Радужного города, – и наши рвались полетать. Я выпустил их и выставил им еду, чтобы они не забыли о возвращении. К этому времени начали просыпаться остальные члены нашей команды. Царап приготовил завтрак, а Каузи совершил небольшой обход лагеря. Голубка прыгала от радости, потому что мы очень скоро окажемся на Коралловых равнинах.

Мы шестами протолкнули плот вверх по реке как можно ближе к зоне боев. Раньше никто из нас ее не видел, но ошибиться было невозможно. Внезапно прямо перед нами реку пересек широкий пояс древесных корней, увенчанный побегами и ветками с листьями. Казалось, будто река перекрыта плотиной, однако вода продолжала течь сквозь сеть корней, находящуюся под водой.

– Агатовые деревья! – объявила Голубка. – Они живут войной. Так они получают кремний: убивают кораллы и поглощают их панцири.

Она углубилась в изложение экологии: как маленькие животные-симбионты в корнях помогают одной стороне или другой, а я тем временем отправил Каузи искать проход в корнях. Царап начал разборку плота. Летучие мыши носились над нами, но могли сообщить только: «Нет деревьев! Идите! Смотрите». Значит, на той стороне не видно хотя бы той опасности, которую они способны опознать. Правда, эти летучие мыши никогда не бывали на Коралловых равнинах.

Каузи крикнул:

– Я быть-я на другой стороне, легкий проход! Я сделать-ты твоя работа!

Это оказалось не настолько легко, да и плотина была шириной не меньше ста метров, но преодолеть ее можно было. Вскоре мы уже переместили все четыре бревна, потом – несколько деталей домика и уже начали устанавливать их на бревна. Я как раз их связывал, когда что-то ударило мне в пятку. Я развернулся, хватая копье. Ядовитый рак – самый большой из виденных мной – взбирался на плот, а за ним лезли новые раки. Не успел я предостеречь Каузи, как он заверещал:

– Раки! Я их бить!

Я бросился к боковой стене домика, где на плот вылезали новые раки – и поскользнулся на сдвинувшихся бревнах. Меньше всего мне хотелось сейчас упасть в воду. Это стало бы концом. Каузи выскочил с другой стороны домика:

– Еще! Я их убить!

Он стал бить по ним – немного неуклюже, потому что у стекловаров странные локти. Однако двигался он быстро, попав в одного, потом в другого. Для третьего он низко пригнулся.

– Я обезопасить плот! Я быть-я хороший страж!

– Ты отличный страж, – признал я.

Я поднял свое копье и смотрел, как он сбрасывает умирающих раков. Где-то как-то он чему-то научился.

Спор Царапа и Голубки мы услышали еще до того, как они вышли из лесочка, венчающего плотину, нагруженные нашими последними пожитками. Они посмотрели на нас и нашу незаконченную работу так, словно мы лентяйничали. Мы снова взялись за дело, причем мы с Каузи непрерывно следили за водой… Но вскоре мы уже поставили мачту. Задача была выполнена. Впереди нас деревьев больше не росло – были только обширные равнины с пятнами невысокой растительности.

– Давайте пристанем и проведем разведку! – воскликнула Голубка.

– Давайте медленно двигаться и наблюдать, – отозвался я. – Прислушайтесь. Мы не одни.

Вблизи и вдалеке что-то щелкало и жужжало, совершенно не так, как в лесу. Шелеста листьев не было, потому что не было листьев. Звуки были какие-то неправильные.

Почва на берегах, как и сама равнина, была светло-красной и казалась каменистой, вот только многие валуны и камни на самом деле были живыми – разными видами кораллов. Видно было далеко во все стороны плоской влажной земли, которая постепенно сменялась невысокими холмами, разделенными канавками, промытыми дождевой водой. На краях канав росли кустарники. Часть представляла собой голые палки, увешанные коричневыми оборками, некоторые имели форму перевернутых бутылок с зелеными ланцетными листьями на верхушках или приземистых коробок, густо покрытых синими шипами, словно мехом. Всюду, где было достаточно незанятой почвы, торчали пучки красного пырея.

Дно реки казалось то песчаным, то илистым. Порой что-то било по шесту. В воздухе пахло влажной гнилью – и чуть-чуть серой.

Я вытащил небольшую подзорную трубу – но вдали ничего другого не увидел. Не знаю, на что я надеялся – на признаки цивилизации?

Позади нас лес вставал стеной – темная прослойка невысоких агатовых деревьев перед более высокими каробами и соснами, а между ними, может, был и радужный бамбук… или я просто очень на это надеялся. Сейчас, зимой, большая часть деревьев стояла без листьев, но все равно те, что росли ближе всего к равнинам, выглядели хилыми. Лес от равнин отделяло болото. Пушистые красные нити вылезали из воды, оборачиваясь вокруг стволов деревьев, которые упали в него, сражаясь за нас. Неприятная смерть.

Голубка заметила, что я смотрю в подзорную трубу.

– Тут