Интерференция - Сью Бёрк

– Она быть-она уродская, – буркнул Каузи.

– В кои-то веки я с ним согласен, – кивнул я.

Что-то плеснуло и стукнуло на дальней части плота. Там же Царап! Мы все вскочили и бросились ему на помощь. Он держал большую двухвостую рыбу в одной руке и небольшое копье-багор в другой.

– Еда.

Я поднял парус, и мы пошли быстрее, следуя извивам реки. Голубка устроилась на крыше домика, непрерывно вещая о том, совпадает ли местность с картой, и записывая все, что мы видим. Нам нужно будет доложить результаты – но, возможно, вернуться смогут не все.

Каузи увидел на дальнем берегу пару крабов с красно-желто-зелеными узорами, копошащихся среди растений и кораллов: оба были такие крупные, что легко убили бы кошку Голубки. Она сделала запись и на какое-то время замолчала – но не так надолго, как мне бы хотелось.

Мы пристали к берегу на обед: к этому времени мы уже прошли вверх по течению около десяти километров. Я осторожно ступил на землю. Под слоем рассыпанных, словно галька, кораллов она казалась губчатой. Некоторые кораллы были округлые, другие имели форму веточек, рогов или вееров – красные, розовые, фиолетовые, синие… или мертвые и белые. Мертвые хрустели у меня под ногами, пустые. Я остановился – и ощутил легкие толчки от живых: кораллы выбрасывали жала, атакуя.

– Осторожнее! – предупредил я. – У крупных кораллов большие жала. Держитесь от них подальше.

Вот только Голубке обязательно понадобилось ткнуть в какой-то валун шестом. Оттуда вырвалось жало длиннее ее руки.

– Ого! Полезно знать! – сказала она, делая запись.

Я проковырял шестом дырки на пустом участке и посадил несколько семян Стивленда. Удачи, друг. Может, вонь говорит о том, что почва здесь плодородная.

Я был рад вернуться на плот. Мы поели. Рыба была вкуснейшая. Через два часа хода вверх Голубка подала знак остановиться.

– Смотрите: фиппокоты… вроде бы, – прошептала она. – У деревьев!

Секунду я ничего не видел, но форма тени выдала фиппокота красно-черно-белой расцветки, великолепно сливающейся с этим ландшафтом. Даже его уши с красными кисточками походили на пучки травы. Их оказалась целая группа, около двадцати: теперь, когда я знал, на что смотреть, это было совершенно ясно видно. Там была даже парочка котяток, невероятно милых. Взрослые были в три раза крупнее Изумрудки. Лапы у них покрывал густой мех.

– Не стоит привлекать их внимание, – прошептала Голубка. – Хищные коты. Они охотятся стаями.

– Вот такой любимец мне по вкусу.

– Когда-то давно они убили двух членов экспедиции.

– Что видеть-вы? – проверещал Каузи.

Его крик привлек внимание животных. Два самых крупных сделали по паре прыжков в нашу сторону. Они запросто могли перепрыгнуть с берега на наш плот.

– Я ничего не видеть.

– Они частью красные, – сказала Голубка. – Стекловары плохо различают красное.

Я схватился за шест и ускорил наше движение вверх по течению. Хищные коты запрыгали вдоль берега, не отставая от нас. Один из них зарычал. Клыки у него оказались большущие.

Голубка принялась писать.

– Есть еще один вид котов, они живут в дуплах коробчатых деревьев с синими шипами. У тех мех синий. Мы про них мало что знаем. Может, сможем их поискать!

– Мы здесь, чтобы проверить, есть ли тут изменения.

– А, точно!

Мы здесь, чтобы высматривать угрозы. Хищные коты у нас в лесу будут серьезной опасностью.

По мере продвижения мы видели более многочисленные и крупные кораллы: некоторые – круглые, диаметром в метр, – выстраивались линиями. Погода оставалась ясной и холодной. Царап заварил чай на углях глиняной жаровни и подал его с сушеными плодами.

– Спасибо, – сказала Голубка. – Знаете, при таком количестве хищников животных в целом должно было быть больше.

– Почему? – спросил Царап.

– Чтобы им было чем питаться.

Он посмотрел на проплывающую мимо нас местность:

– Да. Вода и пища.

– Будь я пищей, – заметил я, – я бы прятался. В отчетах говорилось, что тут масса гусениц и стада гигантских сухопутных трилобитов – по крайней мере летом. Может, многое происходит под землей, или, может, животные прячутся. Даже в лесу отыскать животных нелегко, хотя они там есть.

Голубка повесила карту на заднюю стену домика и показала:

– Думаю, мы сейчас прямо здесь: и, как вы видите, чуть выше река раздваивается. Нам надо сделать выбор.

– Решим, когда там окажемся.

Когда мы там оказались, выбор стал очевидным: правое от нас ответвление текло полноводно и, судя по всему, нормально. А вот юго-восточное русло пересохло. Воду туда немного захлестывало, но дальше начиналось сухое каменистое русло. Высохший камыш торчал неподвижно, часть кораллов по краям казались мертвыми и сухими.

– Оно пересохло не так давно, – сказал я. – Год или два назад, скорее всего.

Чуть дальше вверх по руслу в подзорную труду я увидел иссякший водопад, когда-то лившийся с гряды светлых скал.

– Ну вот, теперь мы знаем! – заявила Голубка.

– Как вода остановиться-она в реке? – вопросил Каузи.

– В том-то и вопрос! – отозвалась она. – Думаю, дело в землетрясении! В книгах говорится, что землетрясения могут менять русла рек.

Я завел наш плот в основное русло.

– Теперь мы знаем. Можно возвращаться.

На самом деле мне хотелось забраться на ту гряду и посмотреть, что там, на другой стороне.

– Нет, – возразила Голубка. – Нам надо посмотреть, что находится за тем холмом.

– Каузи? – спросил я.

– Как вода остановиться-она в реке? Мы найти ответ там.

– Царап?

– Мы идти-мы к горе смотреть.

– Значит, мы все так считаем.

Я протолкнул нас шестом, насколько получилось, а потом мы вытащили плот на песчаную банку. В воде было небезопасно, на суше тоже, а отмель казалась ни водой, ни сушей – и единственным предположительно безопасным местом. Я решил, что мы пойдем к горе с утра, потому что солнце должно было вскоре сесть и сгущались грозовые тучи. Хотелось надеяться, что не слишком опасные.

Мы попытались исследовать крупный розовый коралл рядом с руслом, не слишком к нему приближаясь. Поверхность у него была неровная, изрытая отверстиями для глаз, ушей, жал… или еще чего-то, как сказала Голубка. Внутри жило животное, высасывающее питательные вещества из почвы или из всего, что окажется рядом. Царап поймал рыбешку и бросил ею в коралл. Оттуда вылетело жало, ударившее в нее. Мертвая рыбка упала на ковер из маленьких кораллов, окружавших большой.

– Это может оказаться одним крупным животным, – предположила Голубка.

– Чем-то вроде Стивленда, – поддержал я, – когда рощи соединены корнями.

Земля без деревьев и высоких холмов расстилалась во все стороны от нас, и я чувствовал себя незащищенным, как бывало, когда я стоял посреди больших полей. Негде спрятаться. Зато и