КОМСОМОЛ-2 - Ольга Войлошникова

«Ну, ты да-а-ал! Даже я меня проняло немножко. — Николай встал рядом, посмотрел вслед убегающим. — А гроза? Это тоже ты сделал?»

— Не-е, ты чего? — удивлённо вытаращился я на него. — Это так, совпадение

«Ага. Совпадение. Да-да. Так и запишем. И главное, глаза такие натуральные, ты смотри! Всякий бы поверил, коне-е-ешно…»

Глава 7

ХВАТИТ ТУТ ТОПТАТЬСЯ

* * *

Финал предыдущей главы чуть-чуть подредактирован.

РАЗБИРАЮСЬ С ОПЕЛЬ-БЛИТЦЕМ

Где-то за линией фронта

11 января 1948 годя, вечер

Аркадий

— Да уж, — пробормотал я, — верно, никто до нас не переходил линию фронта с такими эффектами… — а самого трясёт мелкой рябью. Нервы? Или последствия экспериментов с энергией смерти?

Гроза пронеслась, как и не было её, оставив меня мокрым до нитки. Ну, спасибо, спасибо!

Пока я размышлял, что ловчее будет — перекинуться туда-сюда или тепло-ветровым заклинанием высушиться, сапёр Коля стёк вниз в салон. Потом сквозь крышу поднялась рука с прихваченной за ухо головой, которая спросила: «Аркаша, ты брезгливый?»

— Так-то не особо, я ж в деревне много жил, а что?

«Тут всё совершенно… кхм… в общем, обосрано. Ну и в крови… Да парень этот тож в совершенную некондицию пришёл. Но если тебе золото надо…» — с сомнением протянула голова.

— Что прям золото? — удивился я.

«Ну от медях-то всяко отличу! — проворчал Коля, выбираясь на крышу целиком. — Они когда залп-то в тебя готовили, ящичек достали, понимаешь, а я и заглянул. Цацки россыпью. Серебрушки выбирали оттуда. Кажись, они перед тем как девчонок в бордели передавать, грабили их нещадно. По-моему, там даже зубы есть…»

— Фу, бля.

Противно, ядрёна колупайка! Но золото мне может понадобиться. Ну мало ли — вдруг? Универсальное платёжное средство…

Я спрыгнул на землю, перекинувшись в мишку и сразу обратно. Стало сухо, но… к-х-х-ха-а-а… Д-да уж… Наверху-то ветерком с гор основную часть ароматов сносило, а тут — во всём великолепии. И кровища, и дерьмище, и остатки упыря. Прямо стихи…

Может, ну его нахрен?

А понадобится что купить или выменять? Всех грабить, как благородный Робин Гуд? Нет уж…

Я стянул гимнастёрку, оставшись с исподней рубахе, и обмотал ею лицо. Хоть чуть-чуть полегче стало. Тяни не тяни, а внутрь надо.

Поднялся по ступенькам, стараясь не наступать на самые отвратительные пятна.

Бедолагу Бенеша от выстрела пушчонки разбросало и по салону, и по капоту, и по Райнеру… Чётко идентифицировать удалось разве что ноги, оторванные по колено, да и те…

Ну и гадость же…

Согласен. Мерзость натуральная. По ходу, прав я — если поднятое тело не подпитывать, разлагается оно в разы быстрее обычного покойника. Тут, наверное, что-то с энергетическими процессами связано, но сейчас от вони мне прям думать было затруднительно.

Водителю, который оказался Райнером, «всего лишь» вырвали кадык да ещё в спине пара серьёзных дыр образовалась. Тоже от пушки досталось. А вот кто «порадовал», так это старый знакомец Отто. Работорговец лежал у задней стенки автобуса в обнимку с чугунной трубой, вмятой ему в грудину. Той самой пушкой.

«Отдачей убило, — со знанием дела протянул сапёр. — Кто ж с такой дуры с рук стреляет? Совсем ума нет! — Он подлетел к небольшому ящичку и ткнул пальцем: — Вот оно, глянь».

Глянул. И в правду — золото. Крестики, цепочки, кольца, медальоны. И серёжки, серёжки… Твари, сколько же вы девушек-то продали?.. Всё — кончилась ваша бандитская удача!

Морщась от сортирного запаха, я поднял ящик и поскорее вышел. Лучше на крышу полезу, надо груз распотрошить — глядишь, чего полезного для себя найду. И на воздухе, всё же — не так отвратно. Хотя вездесущая вонина, кажется, обволокла весь горный склон.

Первым делом скинул с крыши маскировочную сеть. Потом распотрошил мягкие тюки. Эх-х… одежда. Много, разная — цельный, можно сказать, гардероб, чтоб во всяких местах переодеваться, чувствуя себя своим. Тут была даже форма разных армий. Но подобрано всё это было, похоже, на невысокого и толстого Райнера. Мне такое вообще без надобности, даже если в край прижмёт. Ну серьёзно — куда? Широкое, как балахон, притом рукава короткие. Как минимум, крайне подозрительно будет выглядеть. Вот если бы нашёлся такой же гардероб на Отто… Но красномордого дойча, похоже, нигде переодевать не предполагалось.

Зато ящики, привязанные ближе к кабине, порадовали. В одном оказался ремонтный набор, а во втором — какие-то консервы и даже некоторый запас сухарей, упакованных небольшие армейские полотняные мешки. Спустил вниз вместе с ящиками.

Снова пошёл дождь — теперь мелкий, моросящий. И почти прекратился ветер! Все запахи словно придавило к земле. Я понял, что от непередаваемых ароматов рядом с Опелем мне уже глаза режет, и оттащил всё богатство в сторонку, под раскидистые деревья. Тут и почти совсем сухо было, хорошо. Я смотрел на барахло, уперев руки в боки. Бросить что-нибудь было жалко.

Лад-но. Тогда главный вопрос. Как всё это богачество упереть? В человеческом виде, очевидно, тащить всё сразу нет совершенно никакой возможности. Хотя-я-я. Есть идея!

«Какая?» — сразу с любопытством спросил сапёр.

Опять вслух болтаем.

— Погоди, Коля, под руку не лезь. Думаю я. Мысль думаю.

«Представляю, как тебе тяжело!» — ехидно, хоть и почти неслышно хихикнул он.

— Можно ведь в шкуре… — протянул я, игнорируя его подкуски. — Только как я всё это на себя нахлобучу? Непонятно… Хотя-я-я…

«Аркаш… — куда более серьёзно начал Николай, — хоть поделись своими соображениями-то, а? А то стоишь, смотришь эдак, у меня аж мурашки по спине бегают».

— Чего бы им бегать? — удивился я. — У тебя ж, в натуральном воплощении, и спины-то нет…

«Спины нет, а мурашки есть! — насупился он. — А ты лучше посоветуйся с умным человеком. А то на тебя ить смотреть жутко. Утворишь чё-нить, как я один воевать буду?»

Запереживал, вишь, — усмехнулся Зверь.

— Не дрейфь, Коля! — успокоил сапёра я. — Солдатская смекалка — наше всё! Щас увидишь, обалдеешь! — и потянулся к сиреневой силе, собирая расплывающуюся мёртвую дымку. И сквозь сосредоточенность успел услышать:

«Куда уж дальше обалдевать-то? Раз — война эта, будь она неладна! Два — мина… призрак с головой под мышкой. Теперь вот с парнишкой-оборотнем и призрачной кошкой воюю. Тут бы в себя хоть маленько прийти, понимаешь…»