КОМСОМОЛ-2 - Ольга Войлошникова

так и заметно, а в масштабах хотя бы армии? К примеру, тот же дизель с магическим контуром, и он же без оного — это две большие разницы, как наши техники в училище говорят. А промышленность?

Так что не верю я в отказ. В то, что ловко маскируются — в это верю.

Впрочем, пока всё это мысли праздные. Мне надо думать, как войну свою личную вести. Что, к примеру, упомянутые патрули выгрызать? Ага, по патрулю в день? Пока на медведя-людоеда, невесть как заведшегося в местных лесах, специальные охотники не приедут? А они бывают такие очень специальные. Могу и не сдюжить в одну каску.

Тут обстоятельно подумать надо.

А ещё неплохо бы берлогу присмотреть. Медведю без берлоги никак.

…

Томим разнообразными думами, сидел я довольно долго. Промок. Стало даже как-то неприятно-зябко, потому как здешний мерзкий дождь пополам со снегом, да при околонулевой температуре — это отвратительно, уверяю вас. Вот уж шесть отсырела… Придя маленько в чувство, я запустил согревающее заклинание, но вскоре сообразил, что из-за деревьев, наверное, это выглядит так, словно здесь кто-то воду в открытом котле кипятит — пар-то от меня повалил будь здоров!

Нет уж, сухой мороз в разы лучше, чем такая слякоть. Положительно надо искать укрытие. А искать, сидя на заднице — занятие бесполезное. Поэтому встал и пошёл. Но не успел как следует разойтись, как за поворотом русла небольшого ручья увидел её. И просто обомлел.

В детстве, бабушка выткала мне чудный коврик на стену, около кровати. Ей дядя Хаген книгу с картинами из венских музеев подарил, а она возьми да спроси — какая мне сильнее других нравится? А я и указал. Был там пейзаж, а на нём мельница. Со здоровенным водяным колесом, с запрудой, с дорожкой вокруг, по которой серый ослик тащил мешки с мукой, с мальчишкой, идущим следом… Вот этот пейзаж, только увеличенный так, чтоб над всей кроватью место занять, я и получил в подарок. Из тёплой цветной шерсти. Удобно, уютно и не тянет холодом от стены.

Очень мне нравилось рассматривать при мягком жёлтом свете ночника этот коврик. И я представлял себя тем мальчишкой и мечтал, что когда-нибудь приеду на эту мельницу и пройдусь по этой дорожке.

Что ж, будь осторожен в своих желаниях, ядрёна колупайка!

Я мог бы поклясться, что это была именно та мельница. Вернее, то, что от неё осталось. Старое водяное колесо уже не вертелось, вода просто бежала через выломанные створки. Но сама дамба, как и каменное основание мельницы, сохранились в целости. И, что немаловажно, я совершенно не чуял живых людей. И тропинка к мельнице, раньше заботливо выложенная камнем, уже заметно заросла травой.

Явно не последствия этой войны. Сильно раньше.

Подошёл поближе.

— Коля, ты тут?

«А чево такое?» — осторожно ответил сапёр.

— Слышь, слетай посмотри, как там?

«А чего сам? Боишься?»

— Ты здоровую осторожность с трусостью не путай. Давай, призрачная разведка — вперёд!

Я гипнотизировал тёмный проём ворот, аккуратно почёсывая когтями шею. Аккуратно — чтоб лямки и верёвки не порвать. Скинуть уже эту сбрую хотелось просто до одури. Неудобно, мокро и чешется.

Коля выплыл из-за забора, тревожно крутясь вокруг своей оси. Голова так и зыркала во все стороны. Ускоренно подплыл ко мне, отчитался: «Никого нет, уже давно. Сухо, крыс и мышей нет, только вот…»

— Что такое?

«Не могу я толком понять, но чую — опасно там, понимаешь».

— Опасно?

«Вроде… Ну… Как-то странно, что ль».

— Я имею в виду, что — опасно даже тебе? — уточнил я.

Сапёр насупился, задумчиво постукивая по голове пальцами. Открыл рот. Закрыл. Недоумённо повёл свободной рукой:

«Слушай-ка, а я ить даже не смотрел с этой стороны, понимаешь… Но неприятственно, это натурально. Может ну его? Другое место найдём?»

— Не-е-е. Теперь я сам пойду, интересно же!

Глава 8

УБЕЖИЩЕ

МЕЛЬНИЦА

Неизвестная территория, заброшенная мельница

12 января 1948 года, вскоре после полуночи

Аркадий

«Осторожней бы, а то как мы с Муркой будем, неприкаянные…» — встревожился сапёр. Но поскольку как-то остановить меня не он не мог, то остался скорбно смотреть мне вслед. А вот кошатина увязалась за мной. И если бы не её призрачность, то по извечной привычке кошачьего племени виться под ногами, вот ей-Богу, навернулся бы через неё, да со всем этим навьюченным бутором!

Перешёл через дамбу. Толстенные брёвна, камни у основания. Аккуратно уложенная кладка первого и второго этажа мельницы, даже кое-где штукатурка побеленная сохранилась. На века строили. И ещё, небось, на мага не поскупились, и как бы не на одного.

А вот левая вороти́на в огороженный двор выбита. Но тоже — висит на одной петле, держится, а сколько лет она уже так висит? Так-то любые постройки без людей быстро в негодность приходят. Я однажды на зимовьё набрёл, вроде как охотники его лет пять не посещали. И всё — крыша сгнила, сам сруб травой порос. А тут — держится, гляди. Значит, остатки укрепляющих заклинаний продолжают работать.

Осмотревшись в довольно просторном дворе, куда, наверное, могли бы разом заехать штук восемь телег, я решил, что дом мне гораздо интереснее, чем заброшенная мельница. Непривычного мне вида, он смотрел в сторону ворот большим двухэтажным фасадом, украшенным по обоим этажам и даже по чердачной части резными балконами и галерейками. В стенах виднелось множество крюков — не иначе, раньше на них что-нибудь сушиться развешивали. Веники, я не знаю. Или, скажем, лук?

Нижний этаж, казалось, был рассчитан на столетия — выложен из больших каменных блоков, скреплённых строительным раствором. Второй этаж и чердак были облицованы дощатой обшивкой (а уж что там внутри, не знаю, от этих европ можно и глину ожидать). Но монументально, что тут скажешь!

Двускатная крыша, крытая деревом, выступала со всех видимых мне сторон большими свесами — надо полагать, чтобы получше защищать стены от всяческой непогоды. А вот зачем по крыше в разных местах были разложены массивные камни, я ума не приложу. Никогда такого не видел.

Ладно, внутрь пойдём?

Конечно! Зря ли мы сюда припёрлись!

Крыльцо соединялось с нижним рядом галереек — тоже с резными столбиками и с крюками в стене.

Как и сказал сапёр, внутри было на удивление сухо, хоть и пыльно.

Обойдя первый этаж дома, я понял, что видел до некоторой степени похожие усадьбы во время поездок с отцом по Сибири. А потом читал,