Искупление - Андрей Алексеевич Панченко

Мы будем учить вас жить в этой версии событий. — Генерал продолжил — Второе — поведение в плену. Методы допросов ЮАР, особенности работы их спецслужб, психология сотрудников разведки, способы выявления агентуры.

— Будет и третье я так понимаю?

— И третье, и четвертое, и даже десятое. Вас научат работать с журналистами. Интервью, фото и видеосъёмка, публичные выступления. Вас будут учить говорить много и при этом сообщать только то, что необходимо.

— Никогда бы не подумал, что КГБ станет учить меня общаться с прессой.

Климов впервые за всё время позволил себе едва заметную улыбку.

— Поверьте, мы сами не в восторге.

Генерал снова стал серьёзным.

— Мы делаем нашу работу, и стараемся делать её хорошо Серёгин. Шутки пока отложим в сторону. Четвёртое направление — ориентирование. — Он развернул большую карту юго-востока Анголы. — Все известные нам дороги, просеки, заимки, переправы, взлётные полосы, базы УНИТА, возможные районы размещения лагерей. Вы должны знать их лучше собственной квартиры.

— За десять дней?

— За столько, сколько у нас есть. — Он ткнул карандашом в карту. — Вас научат определять расстояние по времени движения автомобиля, скорость колонны, по вибрации двигателя, направление по солнцу, звёздам, ветру, растительности и даже по цвету пыли на дороге. Любая мелочь может оказаться единственной зацепкой.

Я посмотрел на карту.

— Понятно.

— И последнее… — Он выдержал небольшую паузу. — Вас будут ломать.

Я поднял глаза.

— Что?

— Во время подготовки. — Климов спокойно продолжил — Не физически. Психологически. Мы обязаны проверить, выдержите ли вы то, что вас ждёт после перехода. Ну и конечно же вы должны совершенно искренне ненавидеть сотрудников госбезопасности. Всё это нужно, если вас так же, как и мы будут допрашивать в измененном состоянии.

Я тяжело выдохнул.

— Чувствую, весёлые предстоят десять дней.

— Очень.

Генерал поднялся.

— И ещё одно, Сергей.

— Да?

— Сегодня вас арестуют. Показательно, на глазах у сотрудников Советской миссии. Все десять дней до побега, для всех остальных вы будете содержаться под стражей как преступник.

Я несколько секунд смотрел на него, ожидая продолжения, но генерал молчал.

— А до этого я кем считался? Почётным гостем посольства?

— До этого вы находились под наблюдением на время проверки, — ответил Климов. — Теперь вам официально предъявят обвинение и заключат под стражу. Все десять дней вы будете сидеть в камере.

— Здесь?

— Первые несколько дней — в миссии. У нас нет необходимости отправлять вас в ангольскую тюрьму или оборудовать специальный изолятор в посольстве. Под камеру переоборудовали одно из подсобных помещений в здании комендатуры.

— Удобно. Далеко ходить не надо.

— Серёгин, — генерал устало потёр переносицу, — вы должны понимать, что арест является частью подготовки. Чем больше людей его увидят, тем быстрее распространятся слухи. К моменту вашего побега никто не должен сомневаться, что вас действительно собирались отправить в Союз под конвоем.

— Наручники будут?

— Будут.

— Мордой в пол положите?

Климов невозмутимо ответил:

— Если начнёте сопротивляться.

— А если не начну?

— Тогда обойдёмся без этого.

Я посмотрел на свои начищенные утром ботинки. Получалось, зря старался. Хотя, может, наоборот. В последний раз привёл себя в порядок перед тем, как официально превратиться в вора и предателя.

— Кто будет арестовывать?

— Сотрудники особого отдела и комендантский взвод. При свидетелях вам зачитают постановление, проведут обыск комнаты, изымут личные вещи и сопроводят к месту содержания.

— А что во время обыска найдут?

Климов открыл офицерскую сумку и достал прозрачный пакет. Внутри лежало несколько сложенных листов бумаги, две пачки долларов и маленький тканевый мешочек. Он положил пакет передо мной.

— Вот это.

Я не сразу понял, что именно вижу. Потом Климов развязал мешочек и высыпал на белый лист несколько мутных камней. Необработанные алмазы выглядели совсем не так впечатляюще, как в кино. Серые, желтоватые, похожие на осколки битого стекла.

— Вы подбросите мне деньги и алмазы?

— Небольшое количество. Две тысячи четыреста долларов и камни общей стоимостью около тридцати тысяч. Достаточно, чтобы подтвердить, что вы действительно что-то скрыли.

Я взял один камень и покрутил между пальцами.

— А бумаги?

— Черновые расчёты и варианты вывода денег на зарубежные счета. Так же тут несколько имен. Это настоящие ангольцы, в основном торговцы с рынка, с которыми вы могли встречаться и успеть неофициально поговорить. По нашей версии им вы предлагали деньги за посредничество в выводе средств.

Я бросил камень обратно на лист.

— Значит, войдут в мою комнату, найдут тайник и торжественно вытащат оттуда это добро?

— Именно так.

— Где спрячете?

— Внутри одной из ножек письменного стола. Они полые.

Я невольно усмехнулся и замолчал. Они действительно всё рассчитали заранее. Даже тогда, когда предлагали мне подумать до утра, подготовка уже шла. Моё согласие им требовалось, но всерьёз возможность отказа они, похоже, не рассматривали. Генерал забрал у меня камень и убрал всё обратно в пакет.

— Во время обыска вам нужно вести себя естественно. Сначала отрицать, что знаете о тайнике. После обнаружения ценностей — молчать. Затем проявить беспокойство.

— Может, мне ещё в обморок упасть?

— Не нужно переигрывать.

— А ударить кого-нибудь можно?

Климов посмотрел на меня внимательнее.

— Зачем?

— Для убедительности. Если меня обвиняют в том, за что могут расстрелять, я вряд ли буду спокойно стоять и слушать. Да и вообще… хочу тебе в морду дать полковник.

— Я в задержании участвовать не буду — Климов никак не отреагировал на мою провокацию — Сопротивление допустимо, но в разумных пределах.

— Это каких?

— Не ломать людям кости, не выбивать зубы и не пытаться завладеть оружием.

— Тогда какое же это сопротивление?

— Достаточное, чтобы вас пришлось скрутить.

Генерал нахмурился.

— Никакой самодеятельности Серёгин. Вы толкнёте одного из сотрудников, попытаетесь выйти из комнаты. Вас остановят и выведут. Этого достаточно.

— А ругаться можно?

— Даже желательно, — сухо ответил Климов. — Тем более, что у вас это хорошо получается.

— Я всегда знал, что у меня есть хоть какой-то талант.

Генерал посмотрел на часы.

— Арест проведут через сорок минут после вашего возвращения в миссию. Сейчас полковник Климов подробно объяснит порядок дальнейших действий. Я появлюсь вечером.

Он собрал бумаги, собираясь уходить, но я остановил его.

— Подождите. По моим условиям.

— Что именно?

— С парней когда обвинения