Бегство в Египет. Петербургские светотени - Александр Васильевич Етоев

на глазах стал делаться дряблым, ноги его размякли, и скоро на месте, где он стоял, остался лишь небольшой бугорок – кучка прорезиненной ветоши.

Но до парада победы было ещё далеко. Я видел, как побледнел капитан, потому что внизу из какой-то дырки в стене вылезли сразу с десяток Лодыгиных и, растянувшись цепью, пошли в атаку.

– Из пескоструйных аппаратов – огонь!!! – что есть мочи скомандовал капитан, и миллионы искромётных песчинок вонзились в лодыгинские ряды.

И тут чемодан, который всё это время мирно лежал в сторонке, вдруг подпрыгнул как сумасшедший, крышка его откинулась, и из него выскочил Василий Васильевич.

С криком «Коммунисты, вперёд!» он спрыгнул с высоты вниз и смело бросился на врага.

Но впереди уже никого не было – одни шипящие воздушные змейки да баррикада из дырявой резины.

– Вниз! – сказал мне капитан Жуков, и мы сбежали по транспортёру в цех.

– Он в компрессорной. – Из дыры, той самой, откуда выскочила вражеская подмога, пошатываясь, выбрался Женька Йоних.

– Замечательно, – сказал капитан. – Из компрессорной только один выход. Теперь ему не уйти.

– Нет! – раздался вдруг взволнованный голос.

Из-за горы чемоданов, пошатываясь, как и Женька, нам навстречу вышел Лодыгин и упал перед капитаном Жуковым на колени.

– Не убивайте моего Коленьку! Он хороший, его ещё можно перевоспитать. Я знаю…

– Ох уж эти мне любящие отцы, – смущённо проворчал капитан. – Ладно. Слушай мою команду. Брать только живым.

Лодыгин-старший стоял возле покорёженной двери в компрессорную и говорил в пробитую ломом дырочку:

– Коля! Это я, твой папа. Сдавайся, Коленька, они тебе ничего плохого не сделают. Вот и товарищ капитан подтвердит.

– Подтверждаю, – подтвердил капитан Жуков.

– Ну так как, Коля? Сдаёшься?

Все прислушались, ожидая, что он ответит.

И он ответил.

Раздался протяжный свист – такой громкий, что у нас заложило уши. Потом вверху над нашими головами надулась пузырём крыша и лопнула, осыпав всех железной трухой.

И в облаке белой пыли, как сказочный многоголовый дракон, вырос и устремился к небу странный воздушный шар.

Десять… двадцать Лодыгиных, собранные в летучую связку, сияли нам резиновыми улыбками и махали на прощанье рукой.

А под ними в оловянной гондоле плыл по небу ещё один человек Лодыгин, сын другого человека Лодыгина, оставленного им на земле.

С каждым нашим вдохом и выдохом он делался всё мельче и мельче, пока не превратился в один из миллиардов атомов воздуха, по которому он уплывал на закат.

23

За мостом, за тихой водой реки, опутанный трамвайными проводами, нас ждал Египет.

Женька подошёл ровно в шесть.

– Едем? – сказал я и показал за мост.

– Чего здесь ехать – дойдём.

Женька был не один. В руке он держал футляр, в футляре лежала скрипка.

Заметив мой удивлённый взгляд, Женька слегка смутился.

– Не оставлять же её одну, – сказал он, отводя глаза в сторону.

Я кивнул, я его понял, и мы пошли: Женька, черепаха Таня и я.

– Подождите, – послышалось за нашими спинами.

Это была Женькина мама. Она куталась в шерстяную шаль и размахивала над головой авоськой.

Женька остановился, я тоже.

– Женя, – сказала Суламифь Соломоновна, тяжело дыша. – Ты забыл бутерброды.

– Ну, мама… – хмуро ответил Женька, но авоську с бутербродами взял.

Суламифь Соломоновна вытерла платочком глаза и собралась что-то добавить, но мы уже зашагали дальше.

Не прошли мы и десятка шагов, как услышали позади топот.

– Йоних, Филиппов, минуточку!

Теперь это был директор Василий Васильевич. В руках он держал книгу.

– Возьмите. – Он протянул её мне. «Чехов» – было написано на обложке.

Я сказал «спасибо» и взял. Чехов нам пригодится.

Мы уже выходили на набережную, как вдруг непонятно откуда появился Лодыгин-старший.

– Мальчики, – сказал он, переминаясь с ноги на ногу. – Коленьку моего увидите – передавайте привет от папы.

Мы кивнули. Нас ждал Египет, встречая нас октябрьским холодком.

Женька первый ступил на мост и поздоровался со сторожевым сфинксом. Тот ответил почему-то голосом капитана Жукова:

– В общем, так. Будут какие-нибудь проблемы, шепните там кому надо, что я, мол, в курсе.

На середине моста мы замерли: трудно было сделать последний шаг.

Женька обернулся и посмотрел на оставленный позади берег.

Там было всё знакомо: школа, улица, двор, лица, голоса, разговоры.

Впереди была тьма египетская.

– Идём, – сказал он упрямо.

И мы пошли.

Парашют вертикального взлёта

Рассказ

Небо вздрагивало от ветра, словно там пролетали ангелы – над крышами, над нашими головами, – и Валька Шубин сощурился, выплюнул слюнявый окурок, и он полетел, полетел, его крутило, несло и бросило на подоконник напротив. Наши головы в чердачном оконце, что глядело с крыши на двор, мгновенно вытянулись вперёд. На подоконнике, на фанерной подставке, бечёвкой притороченный к раме, лежал бумажный пакет. Мы видели, как затлела бумага, как трепещущий на ветру дымок повалил всё гуще и гуще, и вдруг показалось пламя.

– Если там динамит, громыхнёт – мало не будет, – радостно сообщил Бобин, будущий военный специалист.

– Если динамит, я пошёл, – сказал я.

– Погано, – сказал Валька и отвернулся.

В пакете не было динамита. В нём лежала обыкновенная курица, в народе таких называют «Крылья Советов», и человеку в трусах и майке, который вывалился по пояс из форточки, нам бы ещё спасибо сказать – за то, что опалили бесплатно, – так нет, он долго блестел на солнце гладко выбритой головой и размахивал костлявыми кулаками.

Мы зарылись в пыль чердака и втянули головы в плечи. Чердак пропах голубями, пыль набивалась в ноздри, и первым не стерпел Валька:

– Никто не видел, пусть попробует доказать.

Валька был человек опытный, нас с Бобиным он перерос на год и на полголовы в придачу, он даже кепку носил, как у взрослого – широкую, с большим козырьком, и для важности прикрутил спереди большую капитанскую звёздочку.

– Я его знаю, это Американец, – сказал он, наморщив лоб. – Он в Америку на мотоцикле ездил. Так себе мотоцикл, ничего особенного.

Валька сплюнул сквозь зубы в пыль, и в его плевке на лету отразилось круглое небо. Он открыл было рот, чтобы добавить что-то ещё, но не успел.

– Мальчики…

Я вжался в тень от низко нависающих балок. Валька стоял на коленях с набитым словами ртом и медленно поворачивал голову. Бобина не было видно.

– Не прячьтесь, я всё равно вас вижу.

Человек говорил не зло, но с места никто не сдвинулся.

– За голубями охотитесь?

– За крысами, – грубо ответил Валька.

– Понятно. – Человек улыбнулся. Я поднялся, и Валька тоже, ударившись головой о балку. Он сморщился и потёр кулаком макушку. Рядом зашевелился Бобин. – Мальчики, нужна помощь.

Валька