Андер. Книга 3 - Виктор Сергеевич Викторов

Через несколько дней, немного прийдя в себя, даже не став ждать, когда головная боль окончательно утихнет, я приказал Винсенту доставить мне новый аппарат, взамен безвременно почившего в особняке он Фарена.

Я имел полное право знать, за что перенёс эти мучения.

Это не вызвало никаких подозрений. Да и откуда Гору было знать, что находилось у меня в голове? Об этом знали только я и Миагозра, которую, к сожалению, никуда нельзя было пока вышвырнуть из этой самой головы.

Выполнив вход с помощью обновлённого аккаунта, с головой зарылся в коммуникатор, словно обыкновенный подросток.

Если честно, я ожидал большего.

Смартфон современного ребёнка способен рассказать о своём владельце абсолютно всё, если правильно анализировать. Здесь же ничего такого не наблюдалось по причине того, что предыдущий владелец был не очень при памяти, если можно так выразиться.

Да, я нашел множество снимков, которые ничего не изображали. Это больше было похоже, будто ребенок даже не знал, что делать с аппаратом и кнопку, отвечающую за съёмку, нажимал чисто случайно, пока у него этот самый аппарат не отбирали.

Довольно скудная галлерея, за исключением нескольких нормальных фото Андера и его матери. Ни одного фото Норта, что меня совсем не удивило.

Зато нашлось множество папок. Запароленных. Безуспешно пытаясь влезть хоть в одну, я потерпел героическое поражение в героическом бою с техникой «Импульса». Каждая папка требовала пятизначный код, которого я, понятное дело, не знал. Я даже пытаться не стал, опасаясь, что попыток ввода может быть не больше одной. М-да. И что мне со всем этим нагромождением делать?

Ни сообщений, ни журнала звонков.

Нашёл лишь пару аудиофайлов. Прослушал, но расслышать, о чём спорили двое мужчин и женщина, у меня так и не получилось. Причём, один из голосов, вернее интонаций, я уже где-то слышал. Уверен в этом. Вот только где?

Секунду поразмыслив, я включил на воспроизведение второй аудиофайл. Он тоже не привнёс ясности.

Исключение составлял только список абонентов, в котором, к имеющимся, добавились две записи.

«Лоран» и «Бертольд».

И если первое имя я даже не мог идентифицировать, как женское или мужское, то увидев второе, я обомлел.

И я не удивлюсь, если это номер того самого человека, о котором я подумал.

Глава 7

Когда я спустился в трапезную, то удивился, не увидев ни накрытого стола, ни суетящихся слуг.

— Я взял на себя смелость распорядиться накрыть в малой трапезной. Госпожа он Фарен ожидает вас там, ваша светлость, — чопорный голос управляющего прозвучал, как всегда, неожиданно.

— Знаешь, Георг, — я тяжело вздохнул, чудом удержавшись от мата. — Если я умру от разрыва сердца, клянусь: ночные кошмары — лучшее, что с тобой случится. Я же просил не подкрадываться ко мне!

Поразительно, но управляющий всегда искренне раскаивался, видя моё недовольство, считая, что двигается достаточно громко, чтобы быть вовремя обнаруженным. Но потом повторял то же самое с завидной периодичностью, будто ему это действо доставляло какое-то эстетическое удовольствие.

При этом, весьма долговязая фигура, которая, по идее, должна маячить издали, как флагшток на плацу десантного училища, умудрялась передвигаться настолько незаметно и неслышно, что я диву давался, если не сказать позабористей.

— Прошу прощения, господин барон, — в голосе Георга проскочили виноватые нотки, но я уже чётко знал — фальшь.

«Брешет, как сивый мерин, — лениво подтвердила мои догадки Миагозра. — Всё он видел. Он специально караулил тебя. Слушай, давай его проучим, а? — неожиданно предложила она. — Меня он тоже достал».

Разумеется, хвостатая прекрасно ощущала, что происходит вокруг, по сторонам, вглубь и даже ввысь, но её раздражала моя реакция, потому, что отголосок эмоций ударял каким-то образом и по ней. Не критично, но тоже неприятно. Словно укусивший в шею назойливый комар.

И дарх меня раздери, я категорически не понимал, почему я, со своими навыками и опытом, не могу почувствовать своего слугу до того, как он приторно-торжественным голосом озвучит сверху очередную эту «вашу светлость»? Это бесило неимоверно.

«И что ты предлагаешь? Наверное, сожрать его печень? — скептически поинтересовался я, направляясь в сторону указанного помещения. — Или оторвать ему башку, как ты это практикуешь?».

«Фу, как грубо, — не повелась на подначку демоница, сохраняя мирное расположение духа. — Нет, я просто тоже хорошо умею подкрадываться. И совершенно точно знаю, что он нас не заметит. Пару десятков раз так сделаем, и я тебе мамой клянусь — он с барабаном на шее начнёт ходить, чтобы заблаговременно сообщать о своём появлении. Ну или с дудкой. Давай?».

В голове тут же возникла картинка, как седая Аурита шарахается от торжественно-серьёзного Георга с барабаном. Но, смешно, почему-то, не было.

Хвостатой дай волю, она половину поместья зашугает до заикания, а вторую — сожрёт. Нет, не нужно нам таких экспериментов.

Усилием воли отогнав от себя назойливый образ всех будущих «жертв» педагогического воспитания Миагозры, я дождался, пока Георг лично распахнёт передо мной дверь в малую трапезную, и только потом шагнул в зал.

К слову, малая трапезная лишь так называлась, поскольку считаю, что потеря двадцати с лишним квадратов от шестидесяти-семидесяти, навскидку — это как с танка гайка упала. Помпезности и размаха помещения это никак не умаляло.

«Я всё же дам Георгу последний шанс, — мысленно произнёс я. — А вот если уже не проникнется, тогда — действуй».

Малика уже находилась здесь, как и сказал управляющий, и скучающе прохаживалась вдоль стен. При виде меня, окинула нечитаемым взглядом, но никак не прокомментировала.

И было непонятно, что ей не понравилось, но мне, в данный момент, было всё равно. В своём поместье я был волен ходить так, как мне заблагорассудится.

«В своём поместье, — проворчала Миа. — Ух, как мы заговорили. Давно феодалом недобитым стал?».

— Не знаю, как вам удалось столько выдержать, — вдохнув носом потрясающий аромат, витавший в трапезной, нейтрально произнёс я, чтобы хоть с чего-то завязать беседу. — Но, на вашем месте, я бы точно уже что-нибудь сожрал, — усмехнулся я, видя, как он Фарен поморщилась от моего плебейского определения вкушения пищи.

«Или кого-нибудь. Давай, пожалуйста, лучше кого-нибудь сожрём», — заканючила Миагозра противным голоском.

Было очевидно, что у демоницы сегодня просто прекрасное настроение. И так всегда бывает, что когда у неё оно прекрасное, у всех остальных оно обязательно должно испортиться.

— Если ты не прекратишь, последуют санкции, — отвернув голову в сторону, тихо произнёс я. — Я предупредил.

Малика он Фарен демократично промолчала, отлично понимая, кому именно была адресована моя реплика.

Вот только я отлично понимал, что ей