#Активация - Кабир Ким

— И что бы ты сделал? — она впервые посмотрела на меня с вызовом. — Сорвался бы с задания? Поставил под угрозу всю операцию? Ты бы так не поступил. И я это знала. Я просто… приняла решение за нас обоих. Может, неправильное. Но тогда оно казалось единственно верным. Я не хотела, чтобы ты жил с чувством вины за то, что не можешь быть рядом. Чтобы ты дёргался и допускал ошибки, которые могут стоить жизни тебе и другим.

Её слова были горькой, но трезвой правдой. Я бы не сорвался. Я бы стиснул зубы и продолжил выполнять приказ, а внутри меня всё бы выгорело дотла. Она это предвидела. Она спасла меня от этого ада, но обрекла на другой — ад неведения.

— Расскажи мне, — попросил я, и голос предательски дрогнул. — Расскажи о нём.

И она рассказала. Уголки её губ тронула едва заметная, тёплая улыбка. Она говорила, что его зовут Дамир. Ему шесть. Он живёт с её мамой в Елабуге, в их старом доме с большим садом. Говорила, что он упрямый, как осёл. Весь в меня. Что у него мои глаза, но её улыбка. Рассказывала, как он любит собирать из старых деталей всяких роботов и часами может возиться с отвёрткой. Рассказывала, как он постоянно спрашивает про отца.

Моё сердце пропустило удар.

— Что… что ты ему говорила?

Диана опустила глаза. Её голос стал ещё тише, почти шёпотом.

— Я говорила, что его папа — герой. Что он на очень важном и секретном задании, спасает мир. И что он обязательно вернётся, когда выполнит свою работу. Он ждёт тебя, Саша. Он верит, что его отец — самый сильный и смелый. Он гордится тобой, даже не зная тебя.

Всё. Это был конец. Конец старого Александра Данилова, солдата безликой системы. Присяга, долг, приказы — всё это рассы́палось в прах перед образом шестилетнего мальчишки, который ждёт своего героя-отца. И я должен был им стать. Не для страны, которой, может, и нет больше. А для него. Я хотел что-то сказать, что-то спросить ещё, может, даже дотронуться до её руки, но не успел.

Тишину склада разорвал звук.

Тяжёлый, утробный, раскатистый грохот, от которого завибрировали металлические стеллажи. Это был не треск автоматов, не сухие щелчки винтовок. Это была длинная, яростная очередь, которую мог выдать только он. Звук, который любой военный узнает из тысячи. Звук, несущий смерть на сотни метров.

— «Браунинг», — выдохнули мы с Дианой почти одновременно.

Максим тут же подскочил, его лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Вся его напускная расслабленность испарилась в один миг.

Вся наша личная драма, весь этот хрупкий мир, который мы только начали строить в пыльном углу склада, был сметён грубой реальностью. Там, снаружи, шёл бой. Серьёзный бой. И мы сидели почти на линии огня.

— Джинн, дрон в воздух! — скомандовал Максим, подбегая к нам с планшетом в руках. — Немедленно. Хочу видеть, что там творится.

Синтезированный голос ответил без промедления:

— Выполняю. Изображение сектора через двадцать пять секунд. Вероятность случайного попадания по нашему зданию — четыре процента. И она растёт.

Я вскочил на ноги, хватая свой карабин и проверяя патронник.

***

Двадцать пять секунд. В нашем новом мире это была вечность, за которую можно было умереть трижды. Я присел у ворот склада, выставив ствол карабина наружу, контролируя сектор. Диана заняла позицию у противоположной створки. Максим, сгорбившись над планшетом, превратился в нервный узел, центр нашей маленькой вселенной. Грохот снаружи не прекращался, он будто катался по пустым улицам, как стальной шар в кегельбане, сбивая невидимые кегли.

Наконец.

На экране появилось зернистое изображение. Камера дрона, подрагивая от ветра, показывала улицу в четырёхстах метрах от нас. Там посреди дороги стоял HMMWV. Песочный, армейский, с массивной турелью на крыше, из которой торчал ствол крупнокалиберного «Браунинга». В турели сидел стрелок в каске и бронежилете, бессистемно поливая свинцом окна жилого дома. Просто так. Потому что мог.

— Двое, — констатировал Джинн. — Один за рулём, второй за пулемётом. Классификация — «Реликты». Движутся без определённой цели, открывают огонь по любым объектам, проявляющим признаки жизни или просто привлёкшим их внимание.

— Ублюдки, — прошипела Диана. Её лицо, только что бывшее таким уязвимым, снова стало маской профессионала. Холодной и отстранённой.

Машина тронулась, медленно покатила дальше по улице. Стрелок не унимался. Он дал короткую очередь по стайке «Зависших», которые стояли у автобусной остановки. Тела посыпались на асфальт как тряпичные куклы. Ни криков, ни паники. Остальные даже не шелохнулись. Просто стояли и смотрели. Для них это было не более чем сменой картинки.

У меня внутри всё похолодело. Не от страха. От ярости и… зависти? У этих уродов была бронированная машина. Мобильная крепость. Настоящий приз в этой смертельной лотерее. На нашем «Форде» далеко не уедешь, это показал последний бой. А эта штука… эта штука могла доставить нас куда угодно. Хоть до самой Канады. Её нужно было забрать.

— Они нам нужны, — сказал я поднимаясь. — И машина, и пулемёт.

Максим поднял на меня глаза, полные ужаса от увиденного.

— Саша, ты с ума сошёл? Они же нас в решето превратят! У них «Браунинг»!

— Вот именно поэтому, — отрезал я. — У них есть, а у нас нет. Это неправильно. Джинн, их маршрут. Он циклический?

— Анализирую… Да. Они курсируют по квадрату примерно в два квадратных километра. Вероятность их возвращения в зону нашей видимости в течение пятнадцати минут — восемьдесят девять процентов. Они просто развлекаются. Тестируют свою новую власть над этим мёртвым городом.

Развлекаются. Идеально. Развлекающихся идиотов проще всего поймать на приманку. У меня в голове уже созрел план. Простой, наглый и рискованный. То, что нужно.

— Значит, так, — я подошёл к ним. — Максим, заводи «Кугу». Поедешь со мной. Диана, остаёшься здесь с карабином. Твоя задача — водитель. Как только он высунется из машины, он твой. Я беру на себя стрелка.