Код Изгнания - Евгений Волков

Но из-за того, что нормально выспаться мне так и не удалось, я теперь зевал чуть ли не через каждые три шага.

Лавка Каргуса вопреки названию оказалась не захудалым магазинчиком, а целым торговым комплексом. Это монументальное трёхэтажное здание щеголяло огромной голографической вывеской «У Каргуса», горевшей даже при ярком дневном свете. Слишком приличное и ухоженное на первый взгляд заведение, которое совершенно не вписывалось в потрёпанное общее окружение Града.

Внутри меня сразу встретили двое массивных фарианцев-охранников. Узнав, от кого я пришёл и какой специфический товар принёс на оценку, они молча и без лишней волокиты проводили меня на второй этаж, прямиком в кабинет владельца.

Обширные апартаменты Каргуса с панорамным обзором на площадь были под завязку забиты редкими произведениями искусства и дорогим антиквариатом. Если бы у какого-нибудь безумца хватило духу обчистить это место, он вынес бы отсюда ценностей минимум на два миллиона кредитов, не меньше. Сам Каргус оказался зуугулсом — червеподобным трёхметровым существом. Он восседал на парящей гравитационной платформе, уложив массивное лоснящееся тело плотными кольцами; лишь верхняя его часть подпирала воздух, напоминая приготовившуюся к броску змею. Мелкие ложные щупальца в районе «головы» беспрестанно и хаотично дёргались в разные стороны.

При моём приближении по коже ксеноса пробежали волны неоново-голубого цвета. Что именно эта люминесценция значила в анатомии зуугулсов, я за давностью циклов уже не помнил.

— Рад видеть тебя, капитан. Вилли предупредил, что ты заглянешь, — прошипел Каргус.

Звуковой сигнал шёл через синтезатор речи коммуникатора, вживлённого прямо в плоть червя.

— Он ввёл тебя в курс дела относительно того, что именно я хочу реализовать? — спросил я, внимательно изучая скупщика.

— Сообщил. Насколько я сумел понять из его путаных объяснений, у тебя на руках партия тяжёлого оружия и энергоядра имперского армейского образца. И ты позарез не хочешь, чтобы они хоть как-то всплыли в официальных реестрах.

— Всё верно, — я коротко кивнул, подтверждая телеметрию груза.

— В таком случае я предлагаю тебе сорок процентов от номинальной рыночной стоимости товара, — с ходу выпалил торгаш.

От столь наглого заявления я удивлённо приподнял брови. Этот скользкий червь — и в данном случае это было не оскорблением, а констатацией его видовой принадлежности — на голубом глазу предлагал мне отдать ему больше половины законной добычи! Подобные условия являлись откровенным, неприкрытым грабежом. Я превосходно знал расценки чёрного рынка даже у самых прожжённых скупщиков Фронтира, и ни один теневой делец не запрашивал комиссию больше двадцати пяти процентов. Кажется, в этой проклятой системе меня решили нагреть вообще все, у кого имелись четыре глаза или щупальца.

— Я ни разу не сталкивался с подобными тарифами на всём Фронтире, — произнёс я, когда первый шок от услышанного немного улёгся.

Признаться честно, в эту секунду во мне проснулась былая гордость: безумно хотелось послать этого слизняка к чёрту и развернуться к выходу. Не будь на мне кабального счёта за ремонт «Тени», который сожрёт львиную долю сбережений, я бы именно так и поступил.

— Это плата за риски, капитан…

— Какие, к чертям собачьим, риски? — жёстко перебил я скупщика, краем глаза замечая, как дёрнулись его головные отростки. Зуугулсу явно не понравилось, что его прерывают. — Рискую здесь исключительно я. Ты перебьёшь серийные номера и легализуешь эту партию через свои подставные структуры за пару часов.

Мне было глубоко плевать на его недовольство или на то, в каком тоне я с ним разговариваю. Меня уже конкретно достало, что в этом Граде каждый встречный пытается использовать меня как бесплатный ресурс.

— И тем не менее, — коммуникатор ксеноса выдал ровный, лишённый эмоций тон. — Если на это снаряжение выйдут ищейки Великих Домов, у меня возникнут колоссальные проблемы.

— Больше двадцати процентов маржи ты от меня не получишь, какие бы проблемы у тебя ни нарисовались, — твёрдо отрезал я, зафиксировав на нём холодный взгляд.

— Ты никому больше не сможешь сбыть этот товар в текущих реалиях, Волк, — в голосе Каргуса прорезались угрожающие шипящие нотки. — Тридцать пять процентов. Моё последнее предложение. Если продолжишь упрямиться, я лично позабочусь о том, чтобы в итоге ты отдал мне всё за жалкие пару процентов. Ради того, чтобы просто улететь отсюда живым.

Нет, ну вы только посмотрите на этого гада! Это был уже край наглости. Этот червь, действуя в тандеме с проклятым Вилли, пытался вытрясти из меня всё до последней нитки. Продавить. Зажать в тиски. А затем использовать мою команду в своих интересах. Я прекрасно понимал, что на окраинах каждый выживает, как может, но у любого беспредела должен быть свой предел.

Я сделал два медленных, размеренных шага в сторону парящей платформы зуугулса. Однако Каргус определённо просчитал этот манёвр: за моей спиной со свистом разъехались створки тяжёлой металлической двери. В кабинет беззвучно скользнули те самые фарианские амбалы, что пропустили меня на входе. Их ладони уже лежали на прикладах плазменных карабинов.

— Не совершай глупостей, капитан, — спокойно проговорил червь, и его кольца едва заметно колыхнулись. — Как я уже сказал, у тебя просто нет выбора. Либо мы бьём по рукам на моих условиях, либо ты не получишь от меня вообще ничего.

Я выдохнул сквозь сжатые зубы. Нет, я, конечно, тоже далеко не ангел, да и никогда им не был. Разве что в те далёкие времена, когда пешком под стол ходил, но и то вряд ли. Однако здешние обитатели умудрялись превосходить меня по всем фронтам.

Моё! Всё это железо — только моё! И любой, кто посмеет посягнуть на мою добычу, будет лично мной вбит в ядро чёрной дыры. Именно это я пообещал себе там, в полуразрушенном трюме, в тот самый миг, когда пускал в расход Маркуса Оберона. И теперь я должен покорно отдать заработанный кровью хабар какому-то скользкому ксеносу ради его дурацкой контрабанды? Ага, разбежался.

Я резко сместился вбок, ровно настолько, чтобы ствол скрытого под плащом игольника оказался на одной линии с целями. Выхватывать оружие времени не было, поэтому я открыл огонь прямо сквозь ткань кобуры и полы плаща. Моей первичной целью стали фарианцы. Я бил навскидку, широким веером, но старался, чтобы тяжёлые вольфрамовые стержни, созданные специально для пробития тяжёлой брони, ложились максимально кучно.

Оба охранника успели лишь дёрнуться, пытаясь вскинуть свои карабины, но в моём восприятии их движения