Не мой выбор. Плен твоих глаз - Ника Летта

Доусет ки Тииар

Мне было трудно понять эту землянку.

Она совершенно не походила на астниеру капитана, хотя возможности ближе пообщаться с той у меня не было. И дело было даже не во внешности, хотя, честно признаться, впервые увидев на их планете такое изобилие и разнообразие самок, я опешил. Наши женщины были куда более однотипны — в зависимости от расы, рода и происхождения.

Но эта… Эта землянка была вспыльчивой. Хитрой. Ранимой. И опасной именно потому, что пыталась спрятать свою опасность за показной покорностью.

Наладить с ней контакт было необходимо. Пусть за эти дни она и привыкла к моему присутствию, дальше дело не двигалось. Она всё ещё смотрела на меня с недоверием. Иногда — с холодной ненавистью. Иногда — с таким отчаянием, что мне приходилось напоминать себе: она чужая. Дикая. Непредсказуемая.

И всё же привитая с младенчества необходимость заботиться о самке не позволила мне тогда оставить её в лесу.

Хотя, если быть честным, об упущенной возможности я уже пожалел. Не единожды.

Я понимал, почему капитан согласился взять её на борт. Присутствие ещё одной земной самки могло быть приятно его Сие. Возможно, облегчило бы её состояние. Возможно, помогло бы лучше приспособиться.

Но втайне я желал отказа. Тогда я мог бы со спокойной совестью оставить землянку там, где нашёл. Теперь же приходилось возиться с ней. И что самое скверное — эту ношу я взвалил на себя сам.

Чтобы минимизировать вред её психологическому состоянию, я решил пока ограничить её общение с другими представителями Союза. Пусть сначала привыкнет ко мне. Потом можно будет представить её остальным.

Но невозможность распознавать полный спектр её эмоций мешала.

С фильтрами я улавливал лишь часть. Слишком мало, чтобы точно просчитать линию поведения. Это создавало неприятное ощущение, будто сам находишься под прицелом. И нервировало.

Я уже поддавался искушению снять фильтры. Вчера даже сделал это. А потом снова вставил. Вероятность того, что у землянки может начаться sitoilen, быстро остудила сиюминутный порыв.

В первый момент, столкнувшись с её затаёнными эмоциями, я вспылил. На планете она показалась милой и открытой. Здесь же пахла страхом, злостью и скрытым намерением.

Я сравнил её с нашими самками. И это было ошибкой. Снова та же ошибка. После общения с астниерой Драста я должен был усвоить: с землянками нельзя делать поспешных выводов. Они не укладываются в привычные схемы.

А выводы необходимо уметь делать. Это залог выживания. С женскими истериками бороться несложно. Достаточно перенаправить эмоциональный накал в другое русло.

Даже сквозь фильтры я прекрасно уловил аромат её возбуждения. Это оказалось неожиданно приятно. Почти азартно — выискивать всё новые точки, где её тело отзывалось быстрее, чем разум.

Но пора было остановиться. Я не собирался терять контроль. Похоже, это путешествие всё же могло принести свои плюсы. Землянка вполне способна его скрасить. В обиде я её не оставлю.

Если кто-то из аситинов положит на неё глаз, я всё равно предпочёл бы сначала сам узнать, каково это — обладать человеческой женщиной.

Но для этого нужно расположить её к себе. Добиться желания. И, желательно, не спровоцировать новую вспышку ненависти. Я посмотрел на её макушку. Слишком тихая.

По сравнению с прежней вспышкой гнева эта показная покорность настораживала. И всё же её реакция на мои действия не могла не радовать. Желание самки иметь тебя в партнёрах значительно повышало вероятность, что она останется под твоим покровительством.

Я настоящий сын своего отца. Он последние сто пятьдесят лет удерживает подле себя одну и ту же самку, умело играя на её чувственной несдержанности.

— Не стоит грустить, — сказал я мягко. — Я ведь обещал утолить ваше любопытство. Ну же, смелее. Спрашивайте.

Я подтолкнул её улыбкой. Самкам не пристало так долго расстраиваться. В сравнении с беззаботной малышкой капитана эта землянка была слишком сдержана в вопросах и порывах. Может, я недостаточно её отвлёк?

Я осторожно вдохнул. Нет. В каюте всё ещё стоял терпкий запах её возбуждения. Тогда почему она снова напряжена? Почему осторожна? Почему недовольство в ней растёт с каждой моей фразой?

Бедный Драст. Если за закрытыми дверями его Сия ведёт себя так же, ему можно только посочувствовать. Я снова посмотрел на землянку. И понял, что моего терпения надолго не хватит.

Глава 11. Лучшее из плохого

Как бы глупо с моей стороны ни было надеяться только на здравомыслие и доброту некой незнакомой женщины, я всё-таки решилась. А что мне оставалось?

Не выть же белугой на судьбу-злодейку. Как там Хайямчик писал? “Чтоб угодить судьбе — глушить необходимо ропот. Чтоб людям угодить — полезен льстивый шёпот…”

Ну вот. Будем глушить ропот и шептать льстиво, если понадобится.

Если же та женщина, эта самая астниера капитана, полностью ассимилировалась с их обществом, сошла с ума от счастья и не захочет помогать мне вернуться на Землю, придётся заранее подстелить соломку.

А что вы ожидали? От коварных планов я отказалась. Но про шкурку свою не забыла.

Поэтому пришлось смирить недовольство и принять участие в разговоре. Тем более Доусет был настроен доброжелательно. А доброжелательно настроенный нелюдь — ресурс. Неприятный, сомнительный, но ресурс.

— Вы уверены, что оситрина капитана сможет убедить вашего командира вернуть меня домой?

— Астниера, — мягко поправил меня желтоглазый.

Да хоть краб королевский.

— Почему нет? — продолжил он. — Она добра и сострадательна. Ей незачем будет держать вас возле себя, если вы будете несчастны.

— Слушая ваши отзывы, можно предположить, что вы описываете живое воплощение Марии Терезы.

Ну не виноватая я. Само вырвалось. К счастью, мой ироничный тон он либо не заметил, либо не понял. В который раз меня поражало, насколько у этих нелюдей мимика похожа на человеческую. Его выражение лица иначе как полным замешательством интерпретировать было невозможно.

— Неважно, — махнула я рукой. — Мысли вслух. А чем я там буду заниматься?

— Развлекать друг друга.

Я едва не ляпнула: “А поработай-ка ты, Машка, клоуном. На полставки”. Но блистать талантом непревзойдённого сатира смысла не было. Боюсь, здесь мой юмор не поймут. А потом ещё аукнется.

Самоиронией я и позже заняться успею. А вот этот вон какие дифирамбы чужой жене воспевает. Влюбился, что ли? Секундочку.

— Кхм… А разве её некому развлекать? — спросила я, старательно кося под глупышку. — Детей нет? Заняться нечем?

— Дети… Потомство, скорее всего, появится, когда Драст вернётся, — задумчиво проговорил Сет и снова