Не мой выбор. Плен твоих глаз - Ника Летта

Дальнейшие события просто кричали об избитости сюжета многих женских романов, которые я когда-то глотала пачками.

Я должна была предположить подобный исход. Но то ли не подумала, то ли наоборот — где-то на интуитивном уровне именно этого и ждала. Совсем недавно ведь решила “продать себя подороже”. Значит, надо было показать товар лицом.

И не только лицом. В общем, суть дела это не меняет.

Выхожу я такая вся распаренная, с влажными медовыми волосами — между прочим, свежевыкрашенными, буквально неделю назад в салон ходила перед встречей с мэром, — вытираю их полотенцем и лицезрею…

Ну, не трудно догадаться. Его. Доусет стоял посреди комнаты, сложив руки за спиной. Судя по напряжённой позе, до моего появления он успел нехило находить круги. Ждал, бедненький. Настроение, едва приподнятое водными процедурами, снова рухнуло куда-то ниже плинтуса.

— Нам необходимо поговорить.

От этой фразы я едва не упала на пятую точку. Теперь я начинала понимать мужчин, которым жена серьёзным тоном сообщает: “Нам надо поговорить”. Видимо, именно в этот момент они осознают, что ничего хорошего лично для них дальше не будет.

Или, по крайней мере, приятного.

— Кхм… да, конечно, — сказала я, стараясь выглядеть достойно.

Получалось плохо. Мокрое полотенце в руках. Волосы тоже мокрые. Хорошо хоть одета была в свои вещи, а не стояла перед ним нагая, как иллюстрация к разделу “ну вот и началось”.

Я присела на краешек кушетки. Он остался стоять. Ну что же, мы люди не гордые. Только голову повыше задерём. Мол, стой, холоп, напротив барыни.

— Я вчера долго размышлял, — начал он.

Я заметила. Доусет выдержал паузу и продолжил:

— И пришёл к выводу, что могу понять причину вашей злости и паники, тьера. Вас насильно оторвали от дома. Там, скорее всего, остались семья, близкие родственники, друзья. Вас не волнуют причины, ставшие тому виной. Главное — вы теперь здесь. Вам страшно. И вы боитесь. А страх вас злит.

Всё это было так. И даже мило, что он оказался столь проницательным. Но он не знал одного маленького нюанса. Совсем малюсенького.

Вот такую внутреннюю беседу я вела сама с собой, пока он говорил. Просто отмалчиваться было не в моей натуре. А если бы я открыла рот не вовремя, вместо слов из него могли посыпаться проклятья.

Доусет тем временем продолжал:

— К сожалению, сейчас вернуть вас домой я не могу. И это не в моей компетенции. Но я уверен, что по прилёте на Аттеру вы сможете уговорить астниеру капитана вернуть вас, если вам у нас не понравится. Со своей стороны я гарантирую поддержку в вашем стремлении и компенсацию всех неудобств. Я могу быть вашим гидом. Рассматривайте эту ситуацию как увлекательное путешествие в другую галактику. Так вам будет легче.

Готовился долго. В другой ситуации я бы даже растрогалась. Галантный убийца мне попался. Хотя… Вот тут и началась опасная часть. Потому что он говорил спокойно. Уверенно. Почти мягко.

А ещё в его словах было это проклятое: “не в моей компетенции”. Внутренняя, нежная, всепрощающая Мария тут же вцепилась в эту фразу обеими руками и начала искать ему оправдания.

Может, от него правда ничего не зависело? Может, решение принимал капитан? Может, он всего лишь исполнитель? Может, он не знал? Может, он не жестокий?

Намного легче было поверить, что у капитана свои причины. Что он спасал свою астниеру. Что у этого желтоглазого просто не было выбора.

Но легче — не значит честнее. Даже если он исполнитель, его руки всё равно были в крови.

— Вы думаете, это так легко? — спросила я.

Слёзы вызвать оказалось нетрудно. Слишком много всего скакало внутри. И слишком трудно постоянно напоминать себе, кто стоит перед тобой, когда этот Доусет рядом включает своё обаяние и магнетизм на полную катушку.

Он растерялся. Оказывается, женские слёзы обезоруживают не только наших мужиков. Желтоглазый едва не подавился воздухом, который так старательно фильтровал. Взгляд забегал по стенам. Рука нырнула в гриву. Он даже переступил с ноги на ногу.

Надо же. Космос, патриархат, когти из костяшек — а слёзы всё ещё работают.

— Давайте попытаемся? — мягко предложил он, присаживаясь рядом. — Я вам помогу. Хотите, расскажу о Союзе и о населяющих его расах? Уверен, вам это будет интересно и поможет отвлечься от тоски по родине.

Как легко было поддаться. Просто на секунду. Забыть обо всём. Позволить кому-то другому говорить спокойным голосом. Я ведь вовсе не женщина-вамп и не холодная расчётливая акула, в которую пыталась себя превратить.

Я могла быть настойчивой. Но по головам никогда не ходила. Если продолжу в том же темпе, если переступлю через себя окончательно, то вскоре убью в себе доброго и отзывчивого человека.

А я не хотела. Я хотела остаться собой.

— Хочу, — всхлипнула я.

И в этот раз — искренне. Я не простила. Нет. И не забыла. А если шанс отомстить однажды сам упадёт мне в руки, я ещё посмотрю, насколько крепко держится моя новая мораль.

Но намеренно рвать себе душу ради мести прямо сейчас я больше не могла. Я устала. Господи, как же я устала. Наверное, это и было моим предательством.

Я хотела жить. И радоваться жизни. Хотя бы когда-нибудь. В ответ на моё “хочу” Доусет осторожно обнял меня. Сначала я напряглась. Потом не отстранилась.

Он начал мягко покачивать меня, что-то успокаивающе стрекоча на своём языке. Я не понимала слов, но тон был низкий, ровный, почти убаюкивающий. Это принятие его утешения добавило в душу ещё больше горечи. Потому что мне не было неприятно.

Наоборот.

От его ласковых поглаживаний я чувствовала себя маленькой девочкой, которую утешает взрослый мужчина. Сильный. Тёплый. Уверенный, что сейчас всё плохое можно хотя бы ненадолго отодвинуть.

От этого я зарыдала ещё горше. Принимая собственный эгоизм. Переставая бороться с собой. Я ничего не забуду. Но специально искать этот шанс больше не буду.

Я просто попробую жить дальше. Отпустить прошлое полностью не получится. Но хотя бы перестать каждый миг держать его зубами.

Пока я вела внутреннюю борьбу и заключала шаткое перемирие с собственной совестью, Доусет тёрся носом о мои уже почти сухие волосы. Он перестал говорить.

Теперь то ли порыкивал, то ли шипел одобрительно. А я отчётливо ощущала вибрацию его грудной клетки под своей щекой. Тарахтение. Почти кошачье. Почти успокаивающее.

Я запрокинула голову, чтобы сказать, что уже успокоилась и готова к налаживанию контакта. Но Доусет понял этот самый контакт по-своему.

Стоило мне приоткрыть рот, как он наклонился и коснулся моих губ.