Погоня за судьбой - Ди

подпёр кулаком подбородок. — Эти пластинки по своему виду очень похожи на золото. Во всяком случае, мы сначала так подумали, но впоследствии выяснилось, что это новый, сверхтяжёлый элемент. Стоит поднести одну пластинку к другой — и их как будто соединяет некое подобие магнитного поля. Они остаются в сантиметре друг от друга, но при этом не проявляют магнетических свойств. Ну а про ползущие по их поверхности узоры вы наверняка знаете, журналисты про это «чудо» кричали на всю галактику… Но чуду не нужны крики, ему нужна тишина…

— Зачем им нужно было место раскопок? — вопросил Марк. — Неужели вооружённые боевики пытались найти там что-то ещё?

— Вчерашние гости вывезли меня на площадку, где мы, так сказать, аккуратно расчёсываем пепел времени. Потребовали информацию — где, на какой глубине мы откопали «страницы». С собой у них было огромное количество дорогостоящей аппаратуры. Они битых пять часов ходили по развалинам и что-то замеряли, просвечивали, прощупывали… Видимо, да, искали то, что мы ещё не нашли. Но они не преуспели, доставили меня обратно в лагерь, собрались и улетели.

— Расскажите, пожалуйста, подробнее о вашей находке, — попросила я. — Чем может быть эта «Книга судьбы»?

Таинственная находка, как мне теперь казалось, была не просто очередной безделушкой, которую нам заказали выкрасть для анонимной коллекции. В этой вещи скрывалось нечто большее.

— Однозначно, это — артефакт исчезнувшей цивилизации, — заявил профессор. — Но для чего он служит, нам ещё только предстоит узнать… Видите ли, эта планета полна следов деятельности, рукотворных предметов, пусть и примитивных — орудий труда, посуды, каменных строений, простейшего оружия. Следы здешней цивилизации примерно соответствуют неолиту человечества. Однако самое странное заключается в том, что за всё время раскопок не было найдено ни одного не то что скелета, а даже любой, самой малой части гуманоидных останков.

Повисло молчание.

А я вспомнила журналистские расследования о пропавшей цивилизации, которые пару лет будоражили весь Сектор, но информационный напор был столь высок, что теперь эта тема вызывала скорее раздражение, нежели интерес. Сотни статей, миллион гипотез и досужие разговоры превратили невероятный факт в обыденность. Люди немного поудивлялись, не нашли быстрого и простого ответа и вернулись к своим обычным делам.

— Помню, какой шум стоял, — заметила я. — Но эта загадка стала одной из тех неразрешимых головоломок, которые принимают просто как факт. А вы что думаете по поводу исчезнувшей цивилизации? Почему нет ни костей, ни пепла, ни даже имени?

Я чувствовала, как воздух становится старше — будто мы дышали пылью, десятилетиями оседавшей на бумаге. Профессор поднял три морщинистых пальца, показывая варианты.

— Логичных версий лично у меня три — либо все разумные представители данного вида прибрали свои захоронения и теперь прячутся от нас где-то в недрах Джангалы… Спят, пока мы не вырастем. — Профессор загибал морщинистые пальцы. — Либо все они давно мертвы, а тела без следа разложились в здешней почве — мы ещё до конца не знаем, насколько активны здесь микроорганизмы. Может статься, что кости местная микрофлора перемалывает столь же бодро, как и мягкие ткани… Либо они попросту покинули эту планету. Как они это сделали, обладая технологиями каменного века? Куда они отправились? Почему мы не встречаем каких-либо проявлений разума, кроме древних каменных руин и предметов быта? Это вопросы, которые боятся ответов.

В углу под тёмным покрывалом что-то закурлыкало. Я вздрогнула от неожиданности, а рука инстинктивно потянулась к кобуре. Мэттлок улыбнулся — со странной, неожиданной нежностью, будто достал из-под слоя песка очередную бесценную находку.

— Не пугайтесь, уважаемые детективы. Это всего лишь ещё одна загадка Джангалы…

Он встал, проковылял через комнату к столу и аккуратно стянул покрывало с металлической клетки. Внутри находилось существо размером с небольшую собаку, собранное из колец, будто изрядно перекормленная гусеница. Зеленовато-коричневое тело из нескольких сегментов да десяток ножек, парой из которых оно держалось за прутки клети, прильнув к металлу и поводя усиками, торчащими из мохнатой головы. Оно с интересом разглядывало нас парой огромных, бездонных светло-синих глаз, которые, казалось, не отражали свет — они впускали его вовнутрь, в немыслимую глубину.

И когда его взгляд остановился на мне, я вдруг почувствовала… присутствие. Мягкое, древнее, бесконечно чужое. Оно не тронуло мыслей — оно, казалось, ощупывало моё бытие во времени — как течение ощупывает камень на дне.

Меня вдруг скрутило, и я поняла, что пресловутый палтус пытается вырваться на свободу — не от отвращения, а от потери ориентации во времени и пространстве. С трудом подавив позыв, я смотрела на это странное явление природы, которое, чуть наклонив голову, переводило взгляд с меня на Марка и обратно. Тихий клёкот и стрёкот раздавался откуда-то из его чрева — очень похожий на тот, что сопровождал нас, пока мы пробирались через джунгли к лагерю археологов, — а я была не в силах оторвать взгляд от голубых с переливами овальных блюдец, которые таращились на меня из-за прутьев.

Профессор прервал моё оцепенение:

— Прошу знакомиться, это — Томас. Совершенно безобидный представитель разумного вида Magnus multipedae, — произнёс он, будто благословлял. — Питается листьями и травой, излюбленное лакомство — сладкие коренья. И между прочим, каким-то образом отгоняет насекомых. Вы заметили, что в лагере их нет?

Марк кивнул:

— Да, это довольно необычно для здешних непроходимых лесов…

— Оно не кусается? — выдавила я.

— Нет, он совершенно безобиден! — по-отечески усмехнулся профессор. — Обычно они сторонятся людей и прячутся под землёй, чувствуя их присутствие задолго до того, как те появятся на виду. Именно поэтому за прошедшие годы мало кому удалось запечатлеть это прекрасное создание. Если не ошибаюсь, существуют всего три фотографии, сделанные с помощью дистанционных камер. Уж о том, чтобы поймать это существо, речи не идёт… Что касается Томаса, я нашёл его на поляне у кромки леса — и он не сбежал. Либо слишком умён, либо слишком одинок. Он был измождён и искусан, возможно, своими же собратьями. Смею предположить, что он выполз в лагерь в поисках помощи. Я его приютил и выходил, а он прижился в нашей небольшой компании, отказавшись возвращаться в естественную среду обитания…

Мэттлок открыл дверцу клетки, и существо, изгибаясь сегментами тела, выползло на столик. Профессор осторожно подхватил его на руки, неспешно вернулся к нам и присел в кожаное кресло. Существо он положил на столешницу прямо передо мной, и оно потянуло ко мне свои усики. Я нерешительно протянула руку навстречу, и внезапно с головой окунулась в бурный водоворот памяти…

Глава IV. Обещание

… Интернат имени Ивана Каниди — школьного учителя, погибшего