Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

А что и кому наговорил Корчной — это его личное дело. Карпов — сильнейший, и да, я готов работать в его команде, буде в том возникнет нужда. Кто победит, Карпов или Фишер? Я не гадалка, не знаю. Но вероятность победы Карпова значительна. При условии, что матч будет организован с учетом интересов обоих участников.

Затем был сеанс одновременной игры на двадцати досках и раздача слонов. Играл я гамбиты, жертвуя пешки направо и налево, взамен получая оперативный простор и атаку. Выиграл все двадцать партий, проявляя этим уважение к соперникам. Слонами сегодня оказались двадцать экземпляров первого номера «Поиска» для участников сеанса, и номера «Молодого Коммунара» с шахматной страничкой для всех желающих. Антон привёз. В целях рекламы и пропаганды. Без паблисити нет просперити. Недаром же в Америку летали. Каждый номер «Поиска» прочитает человек двадцать, и многие из них подпишутся на журнал хотя бы потому, что захотят узнать, что дальше. Роман Богомолова — увлекательнейший. Ну, и остальное тоже.

После сеанса мы с Антоном расстались с тем, чтобы встретиться на вокзале. Я успел заскочить в Эрмитаж, повидаться с камеристкой инфанты Изабеллы. Эх, не совпали мы во времени…

Мало мне Лисы и Пантеры, что ли?

Не мало. Но помечтать ведь можно? Втайне? Когда никто не видит?

И вот мы едем в Москву. Купе на двоих, Антон разбирает партии чемпионата с моим участием. Готовит книгу: «Мои победы — 1974». Рассчитанную на читателей-любителей. Третий разряд, и все, кто рядом. С описаниями Вены, Дортмунда, Лас-Вегаса, а теперь и Ленинграда. С фотографиями (да, «ФЭД»). Человек прочитает, и станет изучать шахматы, в надежде, что и он когда-нибудь попадет в Вену или в Америку. Стоит только научиться эффективно мыслить. Убрать из сознание посторонние раздражители, отвлекающие и мешающие. Сосредоточиться на главном. И добиваться его, главного. В лоб, обходом, охватом, подкопом или воздушным десантом.

Я задремал. Вагон катит нежно, бархатно.

Завтра день хлопот. Побывать у хороших людей, поговорить о делах шахматных и о делах журнальных, прочитать лекцию и дать сеанс в Московском Государственном университете имени Ломоносова.

Ломоносов, он авантажнее Жданова, как ни посмотри.

Глава 13

В ТЁМНО-СИНЕМ ЛЕСУ

28 декабря 1974 года, суббота

— Фишер играл классические дебюты в классическом же исполнении. Полагаю, памятуя о предстоящем матче, он не желал демонстрировать свои дебютные разработки, ограничиваясь общеизвестным. Но из общеизвестных позиций он старался выжать всё до последней капли. Если исключить одиннадцатую партию, в которой Фишер пошёл ва-банк, средняя продолжительность партии составляла шестьдесят три хода. Ничью мы подписывали только после обоюдного истощения сил, когда оставшихся на доске фигур просто не хватало для создания сколь-либо значительных угроз. Партии с подробными примечаниями я предоставил, но, полагаю, Фишер будет играть что-то иное, новое и неожиданное. Однако стиль останется прежним — тотальная игра до последнего патрона. Во всяком случае, этого следует ожидать и к этому готовиться.

Я оглядел присутствующих. Анатолий Карпов, его тренер Семен Фурман, Лев Полугаевский, Юрий Авербах и Михаил Таль. Что ж, могучая кучка, да. Опытные, сильные, но сомневаюсь, что у них есть чемпионские амбиции. И потому в будущем они конкуренцию самому Карпову не составят. Вряд ли.

Другое дело я. Меня, полагаю, рассматривают как весьма вероятного участника следующего цикла. И потому постараются продукты для кухни у меня взять, но на саму кухню не пускать. Чтобы не подсмотрел поварские рецепты. Впрочем, принести дров, воды, даже вымыть посуду и почистить котлы позволят.

Я не в обиде. Понимаю, что позвали потому, что я единственный, у кого есть победный опыт матча с Фишером. Более того, я и единственный, кто с ним вообще играл за все время после Рейкьявика. И я действительно заинтересован в том, чтобы Анатолий подготовился к матчу с Фишером. Подготовился настолько, чтобы иметь шанс победить.

— И как, по-вашему, следует готовиться? — спросил Фурман.

— Не допускать моих ошибок, как минимум.

— И какие же ошибки вы допустили?

— Я плохо использовал белый цвет. Все шесть партий завершил вничью, не сумев поставить перед Фишером серьёзных проблем. Играл слишком осторожно. Да и чёрными обе победы результат не моей контригры, а ошибок самого Фишера. В первой партии он непременно хотел выиграть, и на сто тридцатом ходу в цейтноте перепутал порядок ходов. Впредь подобной ошибки не повторял, и вряд ли повторит. А в одиннадцатой партии… ну, одиннадцатая партия игралась по принципу пан или пропал. Он и пропал. Но в случае безлимитного поединка такая ситуация не возникнет.

Но у меня есть и хорошая новость.

— Какая же? — доброжелательно спросил Фурман.

— Фишер тоже плохо использовал белый цвет. Так ли, иначе, а две партии белыми проиграл он, а не я. Да и чёрными он не смог навязать контригры. Потому вывод мой простой: Фишера победить можно. И нужно.

— А что ты вообще можешь сказать о Фишере? — спросил Анатолий. Вопрос понятный — он, Карпов, с Фишером не играл ни разу.

— Я с ним провел за доской шестьдесят часов. И что я могу сказать? Он физически крепок, вынослив, здоров. Практически всё игровое время сохраняет спокойствие — ну, за исключением случая нападения на нас хулиганов. В конце матча выглядел столь же хорошо, как и в начале. Я, кстати, за три недели похудел на шесть кило, и даже думать не хочу, что со мною стало бы, длись матч три месяца.

— Разговаривали с Фишером? — спросил Полугаевский.

— Обменивались общепринятыми фразами, ну, ещё об условиях игры: не жарко ли, каково освещение и тому подобное. Он, Фишер, противник курения, как и я. Партии после игры, разумеется, не анализировали.

— Почему разумеется? — задал вопрос Таль.

— Это матч. Раскрывать сопернику свои мысли, говорить правду — глупо, как водить противника перед боем по собственным позициям. Говорить неправду — нехорошо и тоже глупо. Лучше молчать.

Ну, и…

— И?

— Фишер за время матча поменял шесть костюмов. Одевается со вкусом.

— Это не столь и важно, как он одевается, — сказал Авербах. — Важно, что в голове.

— Я думаю, всё взаимосвязано. Фишер ценит стиль. И чувство стиля переносит не только на одежду, но и на игру. От него не стоит ждать небрежности, неряшливых ходов, непродуманных решений.

— А как же гамбит Полерио — Муцио? — спросил Таль.

— Это был вполне осознанный выбор. Не импульсивный. Адресованный даже не мне, а будущему сопернику в матче за корону. Я так