Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

— И в чём же смысл этого выбора?

— Хотел бы я знать…

Дальше пошло малопродуктивное обсуждение условий будущей встречи Карпова с Фишером. Малопродуктивное — потому что контракт всё ещё не был подписан. Шло бесконечное обсуждение условий: где, когда, почём и сколько. То есть где, в общем-то, уже ясно — в Маниле, столице Филиппин. Почём — сведения пока не разглашались, но сумма, похоже, запредельная, перед ней мерк мой матч в Лас-Вегасе. Пять миллионов долларов — минимум. Или восемь миллионов, как настаивал представитель Фишера, преподобный Ломбарди. Когда — в апреле. Главным препятствием было — «сколько». Представитель Фишера настаивал на игре до десяти побед при неограниченном числе партий. Наши поначалу держались прежней нормы: на большинство из двадцати четырех партий. Склонялись, что сойдутся на безлимитном поединке до шести побед, как в историческом матче в Буэнос-Айресе, Алехина и Капабланки. Но тогда матч тянулся тридцать четыре партии, семьдесят четыре дня. А я ведь в среднем терял полкило за партию. Не воды, а стабильного веса. С той поры техника защиты стала много лучше, и потому тридцать четыре партии — далеко не предел. А если играть до десяти побед…

Я рассказал о том, в каких условиях проходил мой матч с Фишером. Жили в хорошем отеле, в апартаментах. С неплохим роялем, между прочим. Просторно. Отличный вид из окна. Еда приемлемая, даже хорошая. Но снаружи — плюс сорок. И еще разница во времени. Плюс хулиганье. То есть минус. После инцидента во второй партии охрану усилили, и шпана вроде бы исчезла, но напряжение оставалось. А Манила — натуральные тропики. Жара, духота. И если в апреле сухо, то с мая начинается сезон дождей, и каких дождей — тропические ливни, ураганы… Мало не покажется. Плюс еда. В Лас-Вегасе — картошка, помидоры, цыплята, рыба, яблочные пироги, повсеместно высокий санитарный контроль. А что в Маниле — не знаю. Есть, верно, европейские рестораны, но в идеале нужно брать с собой и повара.

Поговорили, и я почувствовал, что мне следует уйти. Сейчас разговор пойдет о делах потаенных, я лишний.

Потому откланялся, что все встретили с плохо скрываемым облегчением. Ну, неловко же выгонять самим. Вдруг я обижусь. А вдруг я ещё понадоблюсь.

Но я не обижался, напротив. Пока мороз, солнце и чудесный день, нужно этим пользоваться.

Я добежал до нашего домика. Лиса и Пантера уже ждали. Я переоделся, мы встали на лыжи — и вперёд, по маршруту номер два: пятнадцать километров, общий перепад высот двести десять метров.

Три дня назад пришло приглашение — провести выходные на базе отдыха. База на границе с Приокским заповедником, воздух, мороз и снег гарантируются. Приглашение пришло от Батуринского. Выдержанное в дружеском тоне, не подкопаешься. Так и так, приезжайте, повестка дня — подготовка матча Карпов-Фишер, нам важно ваше мнение.

Гостем я ехать не стал. Купил путёвку. Её, путёвку, купить было непросто, но помогли добрые люди. Непросто — потому что база закрытая. Ведомственная. Для начальствующего состава.

Ничего особенного. Для человека, жившего в «Дюнах» так и вовсе три ступени вниз. Но я — студент, а студенту подобные условия — почти рай. Даже без почти. Домик в пользовании. На базе есть сауна — можно заказать под себя заранее. Лыжные трассы, лыжи берём здесь же, на базе. Ну, и остальное. Публика солидная. Подполковники, полковники, майора встретишь редко. Здесь майор — младший по званию, «эй, майор». Впрочем, люди все спокойные и доброжелательные. По крайней мере, внешне. Никто не орет песен в пьяном виде. Поют, да. Но тихо. Потому что все друг за дружкой смотрят. Присматривают. По-товарищески. Нет уз святее товарищества! А что такое наше товарищество?

Редкая сила, вот что такое наше товарищество. До середины Днепра долетит!

Мы шли по лыжне неторопливо. Проложена она, лыжня, меж высоченных елей, заслоняющих весь мир, и только в вышине синяя небесная дорожка вела нас куда-то вперёд, а лыжня на снегу повторяла её.

Идём, сливаемся с природой. Тёмная синева елей успокаивает. Дышу ровно, думы светлые, волков нет. Вот оно, счастье!

Меж елей мелькнула лиса. Настоящая! Мелькнула и нет её. Видно, решила, что мы не добыча. Великоваты.

Маршрут прошли за час двадцать восемь. Не быстро, но я доволен.

Потом обед в общей столовой. На стене — копия дедушкиной картины. Той самой, Леонид Ильич с автоматом. Славно, мило, уютно. Как дома.

И только мы пошли к домику, как ба! Неожиданная встреча! Тритьяков!

— Как я удачно вас встретил! — обрадовался он.

— А уж мы-то как рады, товарищ капитан! — ещё больше обрадовался я.

— Уже майор, — с ноткой самодовольства сообщил Евгений Михайлович.

— Майор через чёрточку?

— Скажете тоже, Михаил, — но сам незаметно постучал по дереву. Видно, скоро.

— Чем обязан счастью видеть вас? — спросил я.

— Случаю, Михаил, конечно же случаю. Вот что, девушки, с вашего позволения я похищу Михаила. Ненадолго. По важному делу, — он сказал так, что стало понятно: дело, действительно, важное.

— Ладно, девочки. Если не вернусь, прошу считать, что… — и я вздохнул.

— Вернётся, вернётся, — заверил майор.

Мы прошли к выезду из базы. Или к въезду. Откуда посмотреть. У шлагбаума стоял неприметный «УАЗ». Таких двенадцать на дюжину.

— Я думал, вам «Волга» положена.

— Есть и «Волга», — не без гордости ответил Тритьяков. — Но по здешним дорогам «УАЗ» надежнее.

Мы сели сзади, и водитель, сержант, без лишних слов тронул машину с места.

— Мы добрались, — сказал я. — По местным дорогам.

— Да, знаю, на троечке приехали.

— На троечке.

Мы, действительно, приехали сюда на «Ведьме» Лисы. Шесть часов дороги от Сосновки до ворот базы. Но мы менялись, и потому не устали. Я-то хотел «Зим» размять, но девочки больше привыкли к «тройке», да и в управлении «тройка» полегче. И, конечно, на своей машине всяко удобнее. Захотел — и уехал.

Если выпустят.

— Догадываетесь, куда мы едем? — спросил Тритьяков.

— Догадываюсь, к кому, — ответил я.

— Ну, удивите.

— Тоже мне, бином Ньютона, — но развивать не стал. Не фокусник я — удивлять мыслечтением.

Ехали недолго, минут пятнадцать. Приехали на такую же базу, только если на нашей был фанерный щит «Борки», то тут щита не было. Просто ворота КПП. Солдатик выскочил, заглянул в машину, не везём ли кого тайно, после чего шлагбаум подняли.

Проехали еще с километр. Второй КПП. Тут уже пришлось выйти из машины и ножками, ножками дальше.

Как и на нашей базе, типовые домики, типовое служебное здание, типовая столовая, типовая банька.

К одному из домиков мы и подошли.

— Ну, так всё-таки к кому? — спросил