"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

но он лишь повторял более древнего философа. Впрочем, не важно… Важнее, что умному правителю приходится корректировать свои планы и методы их достижения. Да, с идумеями у меня имеются некоторые договорённости, но кто сказал, что нельзя использовать их врагов для достижения своих?

Август Девятый начал плести свою игру, и она, по всей видимости, призвана доставить мне некоторые неудобства. Пока сложно сказать, какие именно, но то, что коронованному поляндскому союзничку не понравилось избрание меня королём Жемайтии — к бабке-гадалке не ходи. Особенно из-за того, что он даже не успел ввести на территорию соседа свою конницу, дабы отхватить хотя бы какую землицу. Точнее, попытался, но мои роты уже контролировали все основные южные дороги, так что непрошенным гостям пришлось повернуть обратно, поскольку разрешение вступать в вооружённое столкновение с имперским войском Август не давал.

Вот и осталось ему истерить по поводу будущего строительства порта и верфи в Клайпеде, что ещё более усилит Россию, а роль Поляндии в Солёном море, соответственно, уменьшит. Ранее многие товары шли через руки купцов-ляхов, оставляя прилипшими к ним немало монет. Мало того, что теперь подобного транзита почти не будет, так у восточного соседа появится и верфь для постройки собственных судов! Лавочка прикрывается, однако, и это сильно нервирует всех: от купцов до короля.

Не удивлюсь, что и вторую свою племянницу Август Девятый кому-нибудь сможет подложить. Вот только кто счастливчик? Загадка, однако… В любом случае, он не случайный персонаж на политической европейской карте. Как мне не хватает барона Верёвкина с его аналитической службой! Приходится всё время думать своей головой, а она не безразмерная и большое количество поступающей информации обрабатывать не успевает. Хорошо, хоть Сольского с собой догадался взять, хотя поначалу необходимости не видел. Теперь жалею, что только его одного, без помощников, которые тоже оказались вполне толковыми людьми.

Что впереди? Впереди множество дел и бал. Большой новогодний королевский бал!

Глава 24

В личной королевской тюрьме, как оказалось, находится немало узников. Поручить статс-секретарю ознакомиться с их делами? Так у него и без того дел хватает. Расспросить у старшего охранника?

— Скажи-ка, — обратился я к мужчине с бледноватым цветом лица. — Сколько тут людей сидит и за что?

— Восемнадцать, Ваше Величество. По большей части дворяне, впавшие в немилость у прежнего короля.

— Ты с Сигизмундом часто встречался?

— Да, приходилось, — ответил собеседник с кривой ухмылкой.

— И как думаешь, за дело он сюда приказывал бросать людей?

— По большей части за дело.

— Вот как… — я задумался. — А невиновные имеются?

— Знамо дело, все о своей невиновности кричат.

— О личных делах осужденных знаешь ли что?

— Да, дел натворили они немало, — закивал старший охранник. — Все они злодеи.

— Я о другом спрашиваю. Сопроводительные бумаги к каждому узнику где-то хранятся? Бумаги где?

— Никаких бумаг нет. Зачем бумаги? — искренне удивился мужчина. — Король Сигизмунд о них и без того всё знал.

— А ты-то о них что-нибудь знаешь?

— Нет, Ваше Величество! Зачем мне это? Меньше знаешь — лучше спишь, — старший стражник опять криво усмехнулся. — Даже каштеляну до этого дела нет. Он лишь приказывает, сколько паек в день узникам давать.

— Понятно, — печально выдохнул я. — Веди, показывай мне заключённых!

И мы пошли от камеры к камере.

Удобная тюремная система, однако! В Империи нужно проводить следственные действия, суд и прочие условности, а тут кинул человека в каменный мешок и проблем не знаешь. Просто беззаконие какое-то.

И тут я вспомнил про особую тюрьму, находящуюся в ведении Верёвкина и тяжело вздохнул. Да, мало чем я отличаюсь от Сигизмунда. Разве что заячьими лапками не балуюсь.

Вот в камере сидит на холодном полу пожилой человек. Говорит, что очень долго говорит, а за что его сюда кинули, не знает. Вот ещё один. Узнав, что с ним общается российский император, мужчина поведал, что он купец. Привёз королю одну вещицу, но тот не заплатил, а бросил в тюрьму. И как мне это проверить? Вот молодой парень клянётся, что видит эти каменные стены всю свою жизнь, и имени своего не знает. Вот женщина, утверждающая, что посмела отказать Сигизмунду, но король её всё равно изнасиловал, а потом заточил в подземелье. Вот мужчина… Вот ещё один… Опять женщина…

Через час моя голова пошла кругом, и я чуть ли не выбежал наружу. Отдышался. Поверить им всем и отпустить? А если кто-то подосланный убийца, к примеру, или ещё какой преступник? Или смутьян, который после освобождения продолжит вешать лапшу на уши подданным? Что мне с ними всеми делать?

Ладно, прибудут люди Верёвкина с очередными докладами, поручу кому-нибудь опросить заключённых, записать имена и прочее. Пока же прикажу увеличить им пайку, принести сена и каких-нибудь одеял. Правильнее было бы их всех отпустить, поскольку мне ничего плохого не сделали, но сред иних могут быть фальшивомонетчики или ещё кто… Быть необдуманно добреньким — последнее дело.

***

Сольский поведал мне об очередной напасти. Хотя, кому напасть, а кому и смех, — меня начали почитать святым. Не совсем святым, но кем-то подобным. Слухи о том памятном молении начали достигать соседние губернии, что неудивительно, и в Волный уже стали приходить паломники, дабы прикоснуться к тому самому жертвеннику и поблагодарить Зевса. Причём, возносить хвалу в любом другом месте категорически отказывались. Лишь там, где просил за народ добрый король Юлий.

— Стражники поначалу таковых бродяжек в трудовые роты зачисляли, но тех становится с каждым днём всё больше и больше, мессер, — Сольский еле сохранял серьёзное выражение лица.

— Ты это брось, не богохульствуй, — посмотрел я строго. — Сколько раз я тебе напоминал, что общая вера — не то, над чем следует шутить. А что жрецы говорят?

— Разное… Поначалу мало кто обращал внимание. Теперь же все недоумевают и не знают, что и делать. Жрецы храмов Зевса радуются, а жрецы храмов Дионы ходят хмурыми.

— Диона… Да кто это, наконец? Может, Диана? Ты же учился в университете, вот и рассказывай! — вспылил я.

— Нет, Диона не Артемида, — начал объяснять высокопоставленный студент-недоучка. — Культ Дионы почти неизвестен в Империи, да и древние писали о ней противоречивые сведения. То она дочь Урана, то Эфира, то Океана, но точно известно, что она мать Диониса и Афродиты.

— Точно известно? — переспросил я,