"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Мой король будет недоволен…

Я лишь развёл руками:

— Мне думается, что Август Девятый был просто дезинформирован баснями о каком-то там несуществующем разговоре. И, вообще, как укрепление нашего военного союза может стать причиной грусти такого блестящего военного стратега, разбившего наголову аж двух германских князей?! Неужели, вашему королю отныне помощь не понадобится?

— Польские принцессы, — пан Ташицкий сделал особый акцент на первом слове, — высоко ценятся в просвещённом мире. И уже два европейских короля проявили интерес к возможным матримониальным союзам. Так что союзников нашему государству искать долго не надо!

Ляха прям распирало от гордости. Это всего лишь предупреждение или угроза? Не знаю, но точно хамство.

— Рад, что этих девушек наконец-то получится пристроить после стольких неудач, и они не останутся старыми девами, — с благожелательной улыбкой ответил я. — Только не припомню ни одного из монархов ближайших государств, у которых были бы неженатые сыновья.

— Гётский король Хрёрик на днях объявил своего взрослого бастарда Берига законным наследником, — выпалил поляндский посол новость.

— Интересно, — кивнул я, — но неудивительно, поскольку этот Хрёрик сам является узаконенным бастардом, так что мы наблюдаем продолжение славной скандинавской традиции сажать на престол детей кухарок.

По гаденькой улыбке на лице ляха стало понятно, что я ляпнул лишнего. Лишнего для себя, но полезное для Августа Девятого. Вот, сволочи эти поляндцы! Ведь знают моё к ним отношение и специально прислали этого павлина с гнусным голосом изводить соседнего императора мелкими придирками. И получилось же у него, вывел-таки меня из спокойного состояния!

Нисколько не сомневаюсь, что и Хрёрику будет в самое ближайшее время донесены мои слова. А что это даст? Как минимум союз Поляндского и Гётского королевств. И вряд ли сей союз будет дружественным по отношению к России. Будущее покажет, во что реальное это может вылиться, но не буду следовать любимой многими попаданцами традиции «решать проблемы по мере их поступления» и сразу начну игру на опережение. И я знаю, как это сделать!

— Лейтенант, — после отбытия посла обратился я к Живчику, ответственному за соблюдение порядка на аудиенциях. — Мне требуется четыре лейб-гвардейца для посещения замковой тюрьмы.

Полибий Шаликов козырнул, и вскоре я удалился по скрытым проходам к внутренней лестнице, по которой кратким путём можно было спуститься в подземелье. Да уж, неплохо тут куролесил Сигизмунд Заячья Лапа! Этот монарх при малейших приступах хандры посещал своих узников и мучил их, повышая себе настроение. Чаще всего он приказывал принести с кухни ведро с отрубленными задними заячьими лапами и запихивал их в рты прикованных к стенам людей, со смехом наблюдая, как те давятся. И это самая безобидная шутка!

«Ерунда!» — скажет кто-то. — «Разве это пытка?» Да, ничего особенного, если только не знать, что вынимать те заячьи лапы никто не собирался. Узники сутками томились от жажды, а в их горлах разлагалась чужая волосатая плоть. Бр-р-р…

Нет, пресловутое ведро я с собой не взял. Долго мучить пленников — не наш метод. Наоборот, сейчас мне хотелось отпустить некоторых. Кого? Троих едомейских жрецов, захваченных пару месяцев назад при попытке удрать из Жемайтии. Им не повезло, вот и томятся в тюрьме столичного замка, а мне всё недосуг с ними поговорить. Жрецы себя уже успели похоронить, наверное…

— Здравствуйте! — обратился я к трём живым скелетам. — Наконец-то смог выкроить время и посетить вас.

Стражники принесли стул и несколько факелов, осветивших камеру.

Я не имел никакого сочувствия к едомеям, но жалкий вид этих людей смог меня пронять. На моё приветствие они никак не отреагировали.

— Вероятно, вы не знаете, кто я.

Скованные цепями жрецы даже головы не повернули, настолько им было уже всё равно.

— Я новый государь этой земли — император-соправитель Российской империи Юлий Прокопьевич Холмский. Недавно созванный Верховный Сейм избрал меня королём Жемайтии.

Это представление вызвало интерес, и теперь не было ощущения, что я обращаюсь к стене.

— Когда их кормили в последний раз?

— Вчера вечером, Ваше Величие, — ответил главный стражник.

— И как часто узники получают еду?

— Один раз в полдень.

— Хм… Значит, их сегодня обнесли? Ладно, принесите им воды и по куску хлеба, а я пока посмотрю, как тут всё устроено.

Пришлось выйти в мрачный коридор подышать чуть более свежим воздухом, а когда вернулся, то едомеи уже перекусили.

— Давайте продолжим. Если думаете, что мне что-то приспичило у вас узнать, то ошибаетесь. Вы и так уже сделали для России немало полезного, и держать здесь смысла нет.

Последние слова дошли до сознания узников, и они почти разом посмотрели на меня.

— Нет, казнить никого не буду. Конечно, деяния Республики Венетия направлены на ослабления Российской империи, но лично вы в этом не замечены. Убивать же людей, прямо не вредивших мне — считаю неправильным. Поэтому, вы будете отпущены.

Мне было сложно разобраться, правильно ли я был понят, но допытываться не хотелось.

— Вы будете приведены в более-менее нормальный вид, а после перевезены в Ригу, где небольшой флотилии дан приказ достичь Средиземного моря и Аппенинского полуострова. А там уже вы сможете самостоятельно добраться до Венетии.

— Сколько кораблей? — неожиданно подал голос один из живых трупов.

— Во флотилии? Три или четыре. Два военных и один-два торговых.

— Тогда пусть нас высадят у побережья любого германского княжества.

— Как хотите, — пожал я плечами. — Вас повезут уже сегодня. Надеюсь, вы не будете высовываться из повозки и показывать себя окружающим?

Мне ничего не ответили. Обиделись? Ну, да. Они же самостоятельно и несколько шагов не сделают.

— Тогда я прощаюсь с вами, — я встал со стула. — Надеюсь, вы в будущем не захотите вредить Российской империи, поскольку разговор тогда будет уже короткий.

Зачем мне понадобилось выпускать вражеских жрецов? Нет, не из гуманистических представлений. Чем меньше живых врагов у Империи, тем лучше для всех нас. Но в данном случае я преследую вполне конкретный интерес: мне нужен контакт не с простыми исполнителями из едомеев, а с кем-то более важным. С тем, кто наделён властью если не решать, то вести переговоры. Переговоры с едомеями, конечно же. Еще несколько дней назад эта фраза вызвала бы лишь недоумение.

Tempora mutantur et nos mutamur in illis — времена меняются, и мы меняемся вместе с ними. Эту паремию приписывали какому-то франкскому императору,