Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— Поздно, — неожиданно спокойно сказал архимаг Веслав, до этого времени молчавший, — уже поздно…

* * *

Граф Суворов смотрел на дрожащих поляков перед собой и морщился. Вроде и убивать не за что пока, но и оставлять в живых ему не сильно хотелось. А все потому, что, идя к этому особняку, он успел увидеть с десяток юных дев и парней, и с характерными ошейниками. Рабы, сломанные менталистами, забывшие о своих домах и о том, кем они являются на самом деле. А к работорговцам у графа всегда было особое отношение. Подняв лицевой щиток, граф уставился на пожилого поляка, что стоял ближе всех, и тот первым, не выдержав взгляда, склонил голову.

— Ну что, ляхи, вот мы снова свиделись, — граф подошел к столу и, налив себе вина, сделал глоток, но тут же выплюнул все вино на пол.

— И как вы только эту кислятину пьете? — Суворов поморщился, — в общем так, пшеки, будь моя воля, все вы оказались бы на плахе, но на этот раз вам повезло. Если вы подниметесь и прикажите своим людям сложить оружие, от имени главы моего клана я обещаю, вам будет сохранена жизнь.

— А если нет? — пожилой поляк все-таки нашел в себе силы задать этот вопрос.

Человека перед собой он, естественно, узнал, да и кто в Польском королевстве не знал безумного графа Суворова. Не зря турки называли его кровавым демоном, ой не зря, и дворянин понял одно, если этот старик тут, то значит и другой кошмар Польши тоже неподалеку. Речь про князя Ермолова, который тоже очень сильно их не любил. Боги, ну почему опять такие тяжелые испытания Выпали именно на их королевство?

— Ну а если нет, то я начну вас убивать, вот и все, — Суворов расхохотался, после чего ударил копьем о пол.

Крепкий, толстый бетон тут же пошел трещинами, а все поляки, что находились в комнате, поняли одно, либо они соглашаются на это предложение, либо же они умрут, только так и никак иначе.

— Тогда мы согласны, — тихо произнес пожилой поляк, и никто не стал с ним спорить.

— Вот и отлично, — Суворов медленно кивнул, — тогда прошу на выход, и только попробуйте дернуться, мою силу вы знаете.

* * *

Два с половиной часа спустя. Люблинский замок.

— Ну что, поздравляю вас, господа, — я уставился на уставших, но довольных стариков и на сияющего как червонец цесаревича, — Люблин пал за четыре часа, эту победу точно запомнят надолго!

— Еще как запомнят, граф, — Ермолов расхохотался, — я вот до сих пор не могу прогнать прочь испуганные лица поляков. Честное слово, думал они хотя бы немного драться будут, но куда там. Стоило этим бравым воякам увидеть мой герб на груди, как они тут же подняли лапки к небу.

— И не говори, Петрович, никакого веселья, — с улыбкой сказал Суворов, — против тебя хотя бы обычные вояки были, а у меня дворяне. Думал, вспылят, покажут знаменитый польский гонор, но куда там. Как овечки себя вели, выполняли мои приказы от и до. У нас и потерь-то нет, так, двадцать легко раненых и три поврежденных броневика, вот и весь урон. Кому скажешь — не поверят.

— Учитывая количество пленных? — я усмехнулся, — еще как поверят, граф, особенно после того как увидят вот это, — я кивнул на флаг империи, что развевался на ветру на самой высокой башне замка, — порадуем же государя, сообщим ему хорошие новости, — я многозначительно глянул на Дмитрия, и цесаревич все правильно понял, после чего отошел в сторону и, достав телефон, набрал отца.

* * *

Москва. Императорский дворец. Пятнадцать минут спустя.

— Ну вот, дядя, а ты сомневался, — положив трубку, император уставился на великого князя довольным взглядом, — все как по нотам разыграли, теперь даже если дальше кампания пойдет медленнее, мы все равно в выигрыше. Бестужев своим перформансом фактически показал, что мы можем оказаться в любом городе, когда этого пожелаем. Разве не прекрасно?

— Вот только многие могут решить, что Бестужева нужно убрать, — Николай Николаевич покачал головой, — европейцы ведь тоже не полные дураки, сначала персидская кампания, теперь польская, выводы они делать умеют. Как ни крути, но что там, что тут граф у нас центральная фигура, на него завязано огромное количество планов.

— Кишка у них тонка, — Василий криво ухмыльнулся, — теперь, когда его клан один из сильнейших в империи, у них нет ни одного шанса. Даже внутри империи задавить его можем только мы, а у европейцев считай нет никаких шансов. Разве что эти маги вне категорий, — император поморщился, — но мне кажется, что они тоже не рискнут. Та же Алая показала, что не готова к прямому столкновению.

— Надеюсь, все так и будет, государь, — Николай Николаевич тяжело вздохнул, — вот только моя интуиция подсказывает, что все не так просто.

— Вот и посмотрим, — с нажимом произнес государь, — а пока дай мне порадоваться первой победе. Позвонить Владиславу что ли? Хотя нет, пусть сам узнает, а то еще инфаркт поймает, а оно нам надо? — после этих слов император расхохотался, а Николай Николаевич позволил себе слабую улыбку. В этом вопросе он был с племянником солидарен.

* * *

Варшава. Резиденция великого гетмана.

Новость о падении Люблина застала Януша в постели. Великий гетман поначалу даже не понял, что сказал ему его верный слуга, а когда смысл сказанного наконец-таки дошел до него, он долго и со вкусом ругался, а после натянул на себя халат и спустился на первый этаж, где его уже ждал его сын, Витольд.

— Отец, что будем делать? — Витольд выглядел максимально собрано, впрочем, Януш не был удивлен, парень уже несколько лет фактически командовал родовой гвардией, и делал это очень хорошо.

— Нужно отбивать город, сын, — тихо, но веско произнес Ходкевич, — я иду к королю, а ты поднимай гвардию в ружье. Люблин наш город, и русские никогда не узнают всех его тайн.

Глава 19

Люблин. Утро.

Первые лучи солнца осветили красные стены люблинского замка. Никто из бойцов не спал этой ночью, так что, определив дежурных, я отправил большую часть отдыхать. У нас есть