Фантастика 2026-96 - Макс Вальтер

менять не буду. Просто из-за того, что ты о ней не знала, получалось, что наша дружба в каком-то смысле строится на обмане. И хотя мне было страшно потерять друга… — вампир на какое-то время умолк. — Не знаю, просто это было неправильно.

— Райн, это хорошо, что ты мне показал, каким бываешь. Я же сама тебя об этом просила, просто нужно было сначала рассказать, и только потом показывать. Я как-то все это себе совершенно иначе представляла, и у меня до сих пор в голове не укладывается, как ты при этом становишься в полтора раза больше.

— Ну, не в полтора, всего-то на голову выше,- усмехнулся Райнкард.

— Может быть, но мне показалось, что намного. Сам момент смены ипостаси не видно, и вот я протираю глаза, а посреди двора стоит это, и неизвестно, насколько оно агрессивное и разумное ли вообще. Я даже не поняла в первый момент, что тебя рядом нет, полностью сосредоточившись на новой опасности. Если бы не пряжка на ремне, еще неизвестно, как быстро я бы сообразила, что это ты.

Вампир удивленно посмотрел на пряжку, потом снова на меня.

— Даже не знаю, что сказать, — сообщил он.

— А менять ипостась трудно?

— Первые лет десять, да. Первая смена ипостаси — это вообще эпохальное событие в жизни вампира. Те, у кого нет ипостаси — это недовампиры, ущербные, так что для подростков это буквально идея фикс. А с годами процесс становится привычным: сосредоточился, напрягся — и готово.

— То есть вот мы сейчас отвар допьем, и ты можешь еще раз перекинуться?

— Таль, не нужно, — вздохнул вампир. — Хватит с тебя потрясений на сегодня.

— Да какое же это будет потрясение, если я знаю, что это ты, а не непонятно что, и при этом с восприятием окружающих тоже все нормально.

— А что с ним может быть ненормально? — удивился Райн.

— Помнишь, я рассказывала, что в моем мире тоже легенды о вампирах были?

Райнкард утвердительно кивнул, не перебивая меня.

— Так вот, там вы превращались в летучих мышей не особо крупного размера. А по другим легендам вообще ни во что не превращались. Зато были легенды еще и об оборотнях. Это люди, которые в определенный момент перекидываются в животное, чаще всего в волка. И после смены ипостаси они теряли разум и могли убить даже своих близких.

— Не хотел бы я быть их родственником, — подвел итог вампир. — Но я в обеих ипостасях остаюсь собой и прекрасно знаю, кто мой друг, а кто враг. Проблемы могут возникнуть только при смертельном ранении, когда инстинкты подавляют разум. Но это очень редкий случай, даже когда маги собирались меня добивать, я был в сознании и все это понимал.

— Знаешь, Райн, я их не оправдываю, но если они тогда впервые тебя в ипостаси увидели, то в чем-то все же понимаю. Ночь, бой, монстр. А они не знают тебя так же, как я.

— Да все я это понимаю, — поморщился вампир. — Просто обидно, если свои же прибьют.

— Ну так что, перекинешься еще раз? Можно прямо здесь.

— Таль, ты уверена?

— Конечно, уверена. Я же тебя в первый раз толком и не разглядела. Пожа-а-алуйста!

На этот раз я разглядывала замершего посреди комнаты вампира спокойно и неторопливо. Рост за два метра, все тело покрыто крупными плитами естественной брони темно-коричневого цвета, внешне похожей на хитин. Возле глаз, на ладонях, шее и локтевых сгибах что-то вроде мелкой чешуи, глаза глубоко посаженные, без век, зато покрыты чем-то вроде слюдяной пленки. Тыкать в глаз вампиру для проверки я не рискнула. Надбровные дуги сформированы двумя костяными выступами. Волос на голове, как и на остальном видимом теле, нет, зато, начинаясь чуть выше висков, к основанию черепа идут еще два костяных гребня, слегка напоминающие своей формой косички. Плечи в ипостаси были значительно шире, да и вся грудная клетка намного массивнее, а вот талия и таз, наоборот, уже. Брюки не падали только потому, что цеплялись за два выступа брони по бокам. Судя по тому, как натянулась ткань на бедрах и свободно повисла в районе голени, форма ног тоже сильно изменилась. Стопы увеличились раза в полтора, большой палец отошел в сторону, и все это было оснащено мощными толстыми когтями антрацитово-черного цвета. На руках когти имели другую форму, но тоже внушали уважение, граничащее со страхом.

— Райн, а можно я тебя потрогаю?

Вампир утвердительно кивнул.

На ощупь броня оказалась похожа не на хитин, а скорее на шкуру крокодила, только более ровную.Попытка выяснить, насколько плотно все примыкает и на чем крепится, закончилась тем, что вампир шевельнулся, и я, вскрикнув, сунула прищемленный палец в рот.

Объект моих исследований как мог изобразил раскаянье, наклонив голову и грустно свесив крылья. Пришлось его успокаивать.

Следующим, на что я обратила внимание, были уши, точнее их отсутствие в привычном нам смысле. По бокам головы имелись две толстые мембраны, обрамленные еще одним костяным наростом, почти плоским и прерывающимся в нескольких местах.

Я обошла вампира и поразилась величине сложенных за спиной крыльев. Широкие кости, на вид довольно массивные, подвижно крепились к спине, покрытой в центре грубой чешуей. Они заканчивались выше головы толстым ороговевшим суставом, из которого выходили множество более тонких лучевых костей, соединенных кожистой перепонкой. Последняя кость была дугообразной и тоже довольно широкой, но не такой массивной, как в основании крыльев. По нижнему краю крыльев, свисавших почти до пола, шел ряд жестких прямых шипов на кончике каждой лучевой кости. Небольшие твердые шипы также имелись на локтях и пятках. Я осторожно прикоснулась к перепонке. Упругостью она напоминала качественную, хотя и не особо толстую резину, но пальцы по ней скользили естественно, не задерживаясь.

— Райн, а ты можешь крылья расправить?

Вампир сделал шаг вперед, чтобы меня не зацепить и распахнул два огромных крыла, напоминавших в таком состоянии воздушных змеев. Перепонка натянулась и на ней стали видны более темные прожилки, как на листьях растений. Я снова заворожено провела ладонью по перепонке, задумчиво проследила пальцем за рисунком прожилок. Крылья задрожали натягиваясь еще сильнее.

— Ты что, и в ипостаси щекотки боишься? — со смехом предположила я, не рассчитывая на ответ.

Вампир сделал несколько шагов вперед, складывая крылья, и снова подернулся рябью. Приняв свой обычный облик, он уселся в кресло и, обхватив ладонями голову,