Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

— Как на театральной сцене, — подсказала я, мысленно вздохнув. Значит, никаких скитаний по скалам и выживания, а всего-то выход через парадную дверь. И почему я сразу не предположила именно этот вариант? Актер вон и в Храм вломился, используя парадную дверь, отчего с тюрьмой поступать иначе?

Хотя ему помогали, без вариантов. Хал только подыграл, на план у него не хватало времени и не было возможности его банально придумать, он без сознания находился, и даже Хал не настолько хорош, чтобы сочинять планы в отключке. Стало быть, верховодил побегом другой человек. Неужели Хакон Армфантен-младший? Ведь «подростки» — это, без сомнений, его развеселая шайка недонекромантов. Все они заодно. Но чтобы такое придумать и провернуть? Это за гранью. Скорее уж дело в альтьере Моране Тандебельт, вот у нее хватило бы мозгов все реализовать. Только как она узнала, что за заключенный едет в Аннерам? И зачем Актеру помогла, ведь не без его участия альтьера Тандебельт в сам Аннерам и попала.

Без сомнений, загадок и непонятных мотивов в произошедшем немало. Но все может быть просто: альтьера Морана увидела возможность получить свободу, надеялась на лояльность Актера. Может, даже не прогадала, Хал у нас не любит долги, за спасение жизни он и со мной настойчиво пытался расплатиться. Моране Тандебельт просить не придется, за ней придут.

А об альтьере Моране Тандебельт я кое-что помнила: у нее много связей в Даммартене. И кто знает, где еще. Альтьера Морана Тандебельт отчаянно жаждала власти и мечтала о свержении Гранфельтских, это и привело ее в Аннерам. Идеальная союзница для Актера, который теперь жаждет того же.

Происходящее становилось все хуже.

А мы пронеслись мимо Мора, города, в котором меня прятали. Позади осталась самая простая часть пути, все, что впереди — уже опасно. Глядя в окно, я подобралась. На улице уже сгущались сумерки, на Мертвых Землях темнело всегда быстро.

— До Мортума всего ничего осталось, — нервно заметил альтьер Кристиан, его взгляд был прикован к опускавшейся на мир тьме. Он мог сколько угодно считать меня параноиком, но тоже боялся, это читалось по его напряженной позе, по широко распахнутым глазам.

— Половина пути, — заметил охранник, тот, что постарше. — Готовь я нападение, выбрал бы этот отрезок дороги. Возле Мортума караулить уже поздно, всегда можно часть пути проделать пешком, а за туманами, да еще и ночью, трудно одинокого человека даже увидеть, а уж выследить… а здесь деваться некуда.

Мысль показалась мне дельной, я кивнула.

— Речь не о нападении, а о проверке. Готовьтесь.

— Все пройдет хорошо, не переживайте. Вряд ли тем, кто караулит на дороге, интересна женщина, пусть даже и альтьера.

— Лучше перестраховаться.

Вскоре нас действительно остановили. Альтьер Кристиан кивнул мне и вышел разбираться, возле экипажа слышались приглушенные голоса. Кто-то заглянул внутрь, цепко осмотрел присутствующих, из-за его спины весьма талантливо выражал недовольство молодой альтьер:

— Мы из королевской полиции! Дарлан Бурхардингер в курсе, что происходит на дороге? Завтра же здесь будут его люди… откуда едем? Ох, уважаемый, разве есть у вас право на подобный вопрос? Если таковое имеется, позвольте полюбопытствовать, откуда… да, я и кои коллеги. Да, конечно, в Мортум! Да, срочно. Да, нас ждут во дворце.

Кто-то стукнул ладонью по корпусу экипажа.

Я вздрогнула, сжав руку на револьвере. Нелюбовь к этому виду оружия передалась мне от старика Лу, склонного к поединкам и битвам на мечах, но во многом его философия осталась в прошлом. Сейчас все решается быстро, порой всего одной пулей. Проблема не в виде оружия, а в его обладателе, готов ли он пойти до конца.

А я готова?

Голоса на улице вновь превратились в шепот, время тянулось медленно.

Наконец, Кристиан вернулся в экипаж. Мы тронулись с места, кажется, пронесло.

— Они едут за нами, — сказал охранник, глянув в заднее оконце.

— Не может быть, — альтьер Кристиан тоже выглянул, чтобы проверить лично. — Не может быть! — уже громче повторил он. — Они мне поверили, я был убедителен. Нет ни единой причины ехать за нами!

— И все же они едут.

Возможно, шанса проскочить не существовало, и я сама его выдумала. Тогда почему нас не перехватили на месте? Ответ один: шальные пули очень даже способны попадать в цели, недавно я сама в этом убедилась. Стрелять в нас не будут. Пока. Тогда как они поступят? Я пыталась предугадать, но не получалось.

— Мало людей, — спокойно пояснил все тот же охранник. — Сейчас они провожают нас до Мортума и следят, чтобы никто не соскочил по дороге, значит, там у них будет подмога. И нас перехватят уже совсем другими силами. Это если следовать логике… а так причин провожать нас не вижу до сих пор. Возможно, люди просто едут в ту же сторону.

— Какие у нас варианты? — спросила я.

— Остановиться и дать бой здесь, пока они без подмоги, — мужчина глянул на альтьера Кристиана: — Они вооружены? Сколько их человек?

— Шестеро. Вооружены все.

— Нас пятеро. Минус три — остается двое.

— Я тоже смогу дать отпор, — заметила я.

— Альтьера Морландер из королевской полиции, — кивнул Кристиан, подтверждая мои слова, хотя я его об этом не просила. Более того, идиот от волнения назвал меня по имени.

И ситуация быстро изменилась.

Охранник криво улыбнулся:

— Ах, раз из королевской полиции… тогда и вас я, альтьера Морландер, тоже посчитаю, а вот коллегу вашего вычеркну. Не обижайтесь, но компанию для бойни вы подобрали плохую: альтьер Кристиан — недалекий мальчишка, Лэнс тоже, тот, что на лошадях — и подавно. Вы выбирали альтьеров, я понял, а стоило головорезов, и с самого начала планировать бой. В этой ситуации нашей компанией не победить, лучше не пытаться.

— А вы, значит, головорез?

— Я им был, — легко согласился он. — Вырос в Низменности и кое-что повидать успел, выживать научился, расклады высчитывать. Это сейчас дети Низменности мало отличаются от настоящих людей, а раньше там зверята росли, и выживали только сильнейшие, способные видеть удачные исходы событий. Слабых сжирало само Мертвоземье.

— Значит, шансов у нас никаких.

— Думаю, что так.

Было слишком темно, чтобы я могла разглядеть все оттенки эмоций на лице охранника. Но то,какон рассуждал о детстве в Низменности… в этом было так много чувств.