Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

где с человеком может случиться любая неприятность. На ней вы наверняка повстречаетесь с моей племянницей – совершенно безголовой рыжей девицей, давно уж сгинувшей без вести. Вы ее сразу узнаете, полагаю, по дурному характеру и чернейшей неблагодарности, из-за которой многим ее родственникам пришлось претерпевать ужаснейшие лишения. Так вот, передайте: если она образумится и поймет, что с нее хватит приключений и прочих бедствий – милости просим в Прадейн, где одна наша родственница держит прачечную. Весьма почтенное занятие, не чета всякому там колдовству!..

И он, со всей возможной для человека в его положении важностью удалился вслед за слугой, которому был дан приказ освободить бывшего придворного лекаря и от цепей, и от должности.

Оставалось только порадоваться за него - едва ли не единственного человека во всем замке, который ясно видел свое будущее и не ожидал от него бед, превосходящих уже пережитые.

На рассвете тело Уны сожгли при большом стечении народа – к утру весь Таммельн чудесным образом знал, что на площади перед герцогским замком произойдет нечто удивительное. Погребальный костер ведьмы взметнулся едва ли не до неба – я видела дым и языки пламени из окна, не пожелав проводить колдунью в последний путь и оттого оставшись едва ли не единственным живым человеком в замке. Был еще и Мике, но отнести его к людской породе язык не поворачивался – напившись ведьминской крови, он сладко спал, забившись в самый темный угол, который только нашел.

Огонь, превративший в пепел проклятые останки, выжег и следы злой магии: из замка уходила гнетущая духота, камни перестали нашептывать страшные истории, и в галереях больше не звучали отзвуки странной песни, которую так любила Уна. Оттого я совсем не удивилась, когда услышала за своей спиной шорох, и, оглянувшись, увидела бесстрашную черную крысу, которая с интересом разглядывала меня. Затем она важно встала на задние лапки и уронила на пол медную монетку, до того невесть где припрятанную.

-Да вы, сударыня, никак передаете мне приглашение! – сказала я, вежливо кланяясь.

Крыса, ничуть не смущенная моими словами, важно пошевелила усами и скрылась в щели. Я подобрала монетку – она оказалась дырявой, а в дырочку был продет шнурок, сплетенный из рыжих волос. Господин Казиро вернулся в свои владения и не позабыл обо мне.

Следовало отплатить ему равноценной любезностью, и вскоре мне представилась возможность: Лодо, вернувшийся от костра, был мрачен и подавлен, а по его растерянному взгляду я поняла, что он вновь нуждается в добрых советах. Нелегко, должно быть, очнуться после многолетних дурманящих чар и обнаружить себя правителем разоренных земель, от которого ждут мудрых и важных решений, да еще и немедленно!..

-Жители Таммельна бедны и озлоблены, - сказал он, не глядя на меня, как будто разговаривал с невольным виновником этих бедствий. – Пока что они радуются смерти колдуньи, но это опьянение быстро пройдет. Ведьма безжалостно грабила город и замок. Кладовые и амбары пусты, с казной дело обстоит и того хуже… Мне нечем помочь людям и они вскоре возненавидят само мое имя.

-Уна была жадна до золота, как и все чародеи, - ответила я, поразмыслив. – Но она не успела бы растратить все, что украла и отобрала. Слуг у нее осталось не так много, да и платили им по большей части кровью. Последнее время она жила неотлучно в Таммельне, и следовательно, ее богатство все еще здесь. Нам нужно осмотреть ее покои.

Лицо Лодо заметно побледнело – никто в замке, включая его самого, не решился пока что переступить порог комнат ведьмы.

Так и вышло, что в спальню Уны мы вошли втроем: я, Лодо и Вейдена, вызвавшаяся сопровождать супруга куда бы то ни было - но так и не получившая от него ни одного благосклонного взгляда или слова. Здесь чары держались крепче, чем в прочих комнатах, но точно так же были обречены на разрушение после смерти своей создательницы. Осмотревшись, я подошла к стене и изо всех сил хлопнула по ней ладонью, громко произнеся: «Прочь! Прочь!» - ничего более хитрого мне на ум не пришло.

В первое мгновение, казалось, ничего не произошло – разве что перед глазами что-то дрогнуло. А затем со звоном и шелестом стены принялись осыпаться – и оказалось, что все они сплошь покрыты толстым слоем монет: одна на другой, плотно сложены от пола до потолка без единой прогалины. Да и сам потолок был облеплен полновесными кронами, которые немедленно принялись падать на наши головы, словно тяжелые градины. Золота отовсюду сыпалось так много, что мы, поначалу с невольным любопытством смотревшие на потоки монет, попятились и вышли из комнаты, опасаясь, как бы нас не погребло под золотой осыпью.

-Ваша светлость, - сказала я взволнованному и обрадованному Лодо. – Не совершайте ошибку, поддавшись жадности. Это богатство Уны, и зла в нем гораздо больше, чем пользы, как и в любом другом колдовском имуществе. Раздайте его жителям Таммельна и челяди замка – они ведь столько дней служили ведьме, сами того не зная. Уна порядочно задолжала здешнему люду и справедливо будет возвратить долг за ее счет. Магия не найдет в таком решении несправедливости и не станет мстить. Да, и еще! Издайте указ, чтобы каждый горожанин пожертвовал хотя бы одну монетку домовым духам – по древнему закону. Наступают времена, когда со старыми господами нужно жить в мире…

Забегая наперед, скажу, что Лодо, поразмыслив, последовал моему совету, и оставил по себе в Таммельне хорошую память – несмотря на все бедствия, обрушившиеся на герцогство во времена его странного правления. Но богатств у Уны было припасено куда больше, чем могло показаться, и еще долгие годы спустя пригоршни золотых монет находили в вороньих гнездах: кладбищенские вороны, верные соглядатаи колдуньи, любили блестящие монетки и накопили за время службы поболее сбережений, чем иные ростовщики.

Я же для себя не попросила ни единой кроны, ни единого медяка – и без того Уна оставила мне порядочное наследство, равное которому не найти: оборотень, напившийся крови, да сердце демона. Мне все чаще приходило в голову, что теперь рыжую Йель не так уж просто отличить от Рыжей Уны, и даже особая примета у нас была одинакова: пять пальцев на одной руке, четыре – на другой.

Присутствие мое заметно тяготило Лодо, и он едва сдерживался, чтобы не прогнать меня в шею. Но страх перед ведьмами намертво въелся в его сущность, противоречиво перемешавшись с привычкой во всем спрашивать у них совета. Кроме