"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

ритуал с выкачкой силы и жизни из других магов, были повреждены магическим пламенем в разной мере, в зависимости от силы защищавших их артефактов. Шарге был сильным магом, сильным и состоятельным - на нем даже одежда уцелела почти полностью и теперь,как камни,покрылась слоем невесомого седого пепла.

Убедившись, что маг мертв, я отвернулся от него, не позволив себе не то что пнуть труп, но даже и плюнуть на него - аристократу пристала сдержанность! - и пошел туда, где висела Сеймур. Потоки силы вокруг нее мерно гудели, сплетаясь все туже, медленно, но верно, усиливая напряженность магического поля вокруг безмозглой идиотки. Если обряд не завершить, рано или поздно накопившаяся сила рванет, и от того, рано это случится или поздно, зависит исключительно размер кратера, который останется на месте взрыва. Осторожно подхватив бесчувственное тело, я подцепил след созданного Китти перехода, и шагнул, наплевав на оставшихся на месте обряда однокурсников. Извините, ребята. Сейчас есть дело поважнее.

Глава 9

Кейт

Сознание возвращалось медленно и как-то неравномерно. Самым первым вернулся слух. Над ухом бубнили голоса, вызывая, почему-то, тревогу. Я попыталась дернуться, отодвинуться от них и не смогла – шевельнуться не хватало сил. От мгновенного прилива паники я внутренне заметалась, и снова провалилась в вязкую тьму.Во второй раз вернуться в сознание получилось уже лучше. Вместе со слухом в этот раз возвратилось еще и обоняние. Наверное, у меня вырабатывался опыт. Появлялся, так сказать, навык по прихождению в себя.

Голоса по-прежнему негромко звучали где-то рядом со мной, но теперь я различала еще и запахи. Резкие запахи, ворвавшиеся в ольфакторную тишину, неожиданно успокоили – лекарств, дезинфицирующих средств, чего-то еще, уверенно связанного мной с больничным крылом, лазаретом и целителями. Я в лазарете. Это хорошо. Почему хорошо, я сказать бы не могла, но от этого факта мне точно стало легче. Спокойней. Настолько, что надоедливые голоса наконец-то разделились на слова:

– Динамика положительна, периоды бессознательного состояния сокращаются, она постепенно возвращается к нам. Поверьте, не стоит беспокоится – все, что ей нужно, это время.

Кто-то хмыкнул, выражая недовольство временем как целителем, и я невольно согласилась – могло бы лечить и побыстрей. И утекла в беспамятство.В третий раз очнулась я не сама – меня разбудили голоса. Кто-то назвал меня по имени. Я не могла сообразить, как именно меня зовут, но в что меня позвали, была уверенна точно.

– А характер у девчонки есть, – отметил мужской голос.

– Еще какой, – отозвался голос, принадлежавший женщине. – Была бы в ней хоть капля благородной крови, можно было бы подумать, а так… Нет, дорогой, я против, категорически.

– Дорогая, я же не спорю. Просто отмечаю, что характера мисс Сеймур не занимать.

Голоса помолчали, и женский твердо, будто решившись, произнес:

– Надо пресекать.

Мужской голос ответил молчанием. Но очень согласным.

– Господа, вы увидели всё, что хотели? Будьте любезны покинуть палату!

Мама! Мамочка!!! Этот голос я узнала, я помнила, и, рванувшись на него, случайно опять потеряла сознание.Ну а потом я просто очнулась и захотела пить. И была мама, торопливо поднесшая стакан на мой невнятный шёпот, и была самая вкусная в мире вода, и мамина ладонь, гладящая мои волосы, и ее шёпот о том, что я глупый ребенок и что так же ведь нельзя!Ну, нельзя, да. Но если все кругом дураки, то оказывается, что можно.

Слабость отступала быстро, чувствовала я себя хорошо, так что могла себе позволить немного торжества. На самом деле немного – пока врач посещения не разрешит, а то ведь тогда придет куча народу, и расскажет мне, где и как именно я не права.Так, в сущности, и вышло. Но это потом, на следующий день, когда я смогла стоять и даже ходить, а тогда я могла только сидеть, и разговаривать-разговаривать-разговаривать с мамой. О, Магия, кто бы знал, как мне нравилось с ней разговаривать!

– Феррерс ведь не просто так к тебе цеплялся, это раннее эмоциональное раскрытие так проявлялось – ему эмоции требовались, сильные, яркие, а ребята в школе конфликтов избегали. Ну а ты у меня боец и воин, сходу в лобовую пошла. Вот он к тебе и прицепился, эмоциями от тебя подпитывался, – ласково гладя мои волосы, рассказывала мама. – Мне сразу все объяснили, все рассказали. Про то, что у аристократов такое не часто, но бывает. Честно предупредили, что сделать ничего не могут – мальчик не способен с этим единомоментно справиться, это можно только пережить. Сказали, что единственный способ оградить тебя от конфликта – это перевести одного из вас в другую школу, и поскольку Феррерсов все устраивает, то переводить остается только тебя. Пообещали, что препятствовать не будут, но если мы тебя оставим – род парня готов предложить тебе компенсацию, и за твою безопасность отвечать будет даже не ваш директор, а отец твоего Эдварда. И что школа, со своей стороны, обязуется эту безопасность обеспечить. Помнишь, когда меня в школу вызвали в самый первый раз?

– В единственный, – педантично поправила я, морщась каждый раз, когда мама называла Феррерса моим, – Больше тебя не вызывали!

– В первый, – нежно, как-то жадно мной любуясь, ответила мама. – Больше я просто не приезжала. Отвечала им, что раз сами втравили тебя во все это, пусть сами и справляются! А тогда я подумала – а что мы, собственно, теряем? Перевести тебя в другую школу я всегда успею, и никто не даст гарантий, что там конфликтов не будет. А Андервуд – это все-таки статус, это престиж. Название школы в дипломе – это твое будущее. Все варианты, куда я могла бы тебя отправить, были бы хуже. А здесь Феррерсы в обязательном порядке оплачивали тебе личного тьютора, потому что из-за их сына тебе требовался повышенный преподавательский контроль. У меня никогда не хватило бы денег на такое, а ты этого заслуживала, ты заслуживала самого лучшего. Вот я и решила – ты у меня девочка боевая, не растаешь от пары склок, а трудности закаляют характер, ну, и подписала тот договор!

– Выходит, Феррерс изначально был с прибабахом? – вредно уклонившись от маминых нежностей, полюбопытствовала я.

Вот так живешь-живешь, а потом – р-р-раз, и интересные вещи выясняются! Любопытство распирало меня, как летучий газ – воздушный шарик, мне хотелось ответы сразу на все вопросы, и мама охотно рассказывала. Я чувствовала себя ребенком в магазине конфет, которому