Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

— Да, — просто кивнул Роман.

— Небось сказал, что будешь гонять его и в хвост и в гриву, и если станет достоин, то получит эту должность после того, как ты займёшь моё место, — продолжил Павел и Роман вновь кивнул.

— Не без этого.

— Давил на профессиональное эго. Молодец. Рахманова это точно должно было зацепить, — Павел чуть наклонился над столом и посмотрел на своего младшего сына. — Только вот, Роман, с чего ты решил, что через три года я отдам эту фирму тебе?

— Предположение основанное на наблюдении, — хмыкнул Роман.

— Просвети же меня.

— Легко. Первое, — Роман поднял ладонь и показал отцу указательный палец. — Все мы знаем, что через три года часть твоих долгосрочных проектов заработает в полную силу. В том числе и тот, которым сейчас занимается Артур.

— Это не означает, что я должен буду…

— Будешь, — перебил отца Рома. — Пап, при всём моём к тебе уважении, но давай будем честны. Когда ты последний раз занимался нашими клиентами? Это, кстати, второе.

К первому пальцу прибавился ещё один, а глаза Павла опасно прищурились.

— Вот оно что, — медленно проговорил граф. — Молодой лев намекает на то, что вожак прайда стал слишком стар, а клыки его затупились. Так что ли?

— Нормально всё с твоими клыками, — отмахнулся от него Рома. — Но мы оба с тобой понимаем, что ты зашиваешься. У тебя слишком много дел. Слишком много семейного бизнеса завязано на тебе. И будет ещё больше. Пап, ты слишком умён для того, чтобы не понимать этого. И хочешь ты того или нет, но тебе придётся оставить что-то. Наши адвокатские активы вполне подходят для этого.

— Тебе? — спросил он, на что Роман лишь пожал плечами.

— Фирма не просто так носит название «Лазарев и Райновский». Кто-то из нашей семьи должен ей управлять. Особенно если вспомнить, что фамилию Райновского мы там оставили в качестве маленькой уступки после того, как практически выдавили его из бизнеса.

Павел ничего не ответил. Да и не нужно было. Что он мог сказать? Высказать удивление о том, что Роман докопался до правды? А какой смысл? Его сын и так знает, что отец нисколько не сомневался в его умственных способностях. Павел лично прижал Райновского и практически целиком выдавил его из, по сути, его же собственной адвокатской фирмы, заполучив над ней полный контроль. Это было неминуемо с того момента, как сынок Райновского решил заняться отмыванием преступных денег через семейные финансовые фонды.

Как сказал один мудрец: степень строгости законов Империи компенсируется лишь уровнем необязательности их исполнения. В большинстве своём. Но, как это часто бывает, из любого правила есть исключения. При определённой осторожности ты можешь зайти очень далеко. Можешь покрывать преступников. Можешь отмывать их деньги. Можешь даже немного зарабатывать на этом.

Но во всём нужно знать меру.

То самое почти что эфемерное чувство — оно подскажет тебе незримую грань, которую лучше не пересекать. У Райновского это чувство имелось, что нельзя было сказать про его сына. Лазарев никогда не смог бы вышвырнуть своего «партнера» из бизнеса легальным путём. Слишком осмотрительный и осторожный, Райновский просто не дал бы ему такого повода.

Ровно до тех пор, пока не нашлось соответствующее дело.

Ведь всё было так просто. Старший сын Райновского оказался слишком жаден. Слишком несдержан и подвержен влиянию юношеского максимализма. Всё, что пришлось сделать Павлу, когда он получил этот шанс — принести в жертву своего друга и получить нужный ему рычаг давления. В тот момент он даже и не подозревал, что младший Райновский окажется настолько глуп, что сподобится пойти на убийство прокурора, которая этим делом занималась, и оставит несколько крошечных ошибок. Тех самых, что впоследствии позволят выйти на него.

Даже удивительно, но Павел оказался искренне благодарен Рахманову за то, что тот так успешно подчистил некоторые хвосты, даже не понимая, что именно сделал на самом деле.

И сейчас он не без гордости смотрел на собственного сына. Роман использовал свои мозги для того, чтобы получить желаемое. Забрать у собственного отца контроль над адвокатской частью их бизнеса в столице.

За подобное он мог лишь похвалить.

Впрочем, он нисколько не сомневался в том, с каким именно результатом столкнулся Роман.

— Рахманов отказался, — произнёс он.

— Отказался, — кивнул Роман. — Ему было непросто. По глазам его видел, но он отказался.

— Вы так о нём рассказываете, что мне уже самому хочется познакомиться с этим парнем, — произнёс следивший за разговором Артур, чем заставил сразу обоих повернуть головы в его сторону.

— Не советую, — сказал Рома.

— Лучше не стоит, — одновременно с ним ответил старшему сыну Павел. — И не вздумай говорить о нём при своей матери. Она ещё не отошла от всего случившегося.

Услышав это, Роман поморщился. После нападения в клинике они все пережили крайне сложный момент. Рома знал, что отец и Артур уже сталкивались с этим. Очень давно. Но сам он впервые оказался лишён собственной силы. Да, она вернулась к нему уже через пару дней, но всё равно это оказалось сродни ощущению, будто у него отрубили руку. Мерзкое чувство.

— Лучше расскажи о том парне, который тебе жизнь спас, — сказал он, желая сменить тему для разговора. — Папа говорил, что он один из наших, я прав?

— Да, — кивнул Артур, долив себе немного коньяка в бокал. — Младший брат барона из Ростова. Молодой парень, но… поразительно хваткий. Даже удивительно, как он влез в общество такого зубра, как Дель-Маре.

Имя этого француза корсиканского происхождения мало что сказало бы широкой общественности. Но, как это часто бывает, его знали те, кому нужно было его знать. Вряд ли в Европе имелась ещё одна фигура в бизнесе по торговле оружием схожей величины.

— Он работает на него? — уточнил граф, и, к удивлению Романа, Артур пожал плечами.

— Честно говоря, мне сложно ответить. Поначалу я тоже так подумал, но то, как они общались… Нет, не думаю. У меня создалось впечатление, что они скорее деловые партнёры, нежели руководитель и подчинённый.

— Забавно получается, — задумчиво произнёс Павел.

— Как его хоть зовут? — поинтересовался Роман. В отличие от старшего брата он в эту часть «дел» семьи не лез, так что много не знал.

— Коршунов.