"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

— Как ты смеешь нести этот бред, чернь?!

Ноа замолк. Его взгляд на секунду метнулся на меня.

— Ладно, в другой раз, — вздохнул он. — Момент неподходящий.

Он махнул рукой перед лицом Корнелиуса, и губы того словно растворились в дымке. Исчезли, оставив лишь ровную кожу.

— Губы… — вырвался у меня писк. Я закрыла рот руками, не в силах поверить увиденному.

— Не волнуйся, — спокойно произнес Ноа. — Он забудет последние пять минут своей жизни и пойдёт дальше.

Он щёлкнул Корнелиуса по лбу, развернул его и вывел за дверь, после закрыв её.

В комнате повисла гнетущая, тяжёлая тишина.

Я не могла сдвинуться с места, наблюдая, как Ноа негромко рассмеялся, устало провёл рукой по волосам. Будто всё произошедшее было лишь неловкой неурядицей, а не чем-то, способным перевернуть мою жизнь.

— Что ты имел в виду, когда назвал его братцем? — спросила я и не узнала собственный голос. Он прозвучал сипло, глухо, словно принадлежал не мне.

— Тебе не нужно об этом думать, — отозвался он, качнув головой, и сделал шаг ко мне.

Я отступила и неожиданно для себя сорвалась на крик:

— Я имею право знать!

Мне надоели тайны. Надоело, что он исчезает и возвращается, не объясняя ничего. Надоело самой всё время убегать, делая вид, что так и должно быть.

Ноа остановился. На мгновение задумался, глядя на меня тем же внимательным, спокойным взглядом, который всегда выбивал почву из-под ног.

— Ты права, — наконец произнес он.

Он поймал мои ладони. Я вздрогнула от его прикосновений. Внутри всё сжалось: я не понимала, в опасности ли я сейчас, на что он способен и где проходит грань между тем Ноа, которого я знала, и тем, кем он оказался на самом деле.

— Моё имя при рождении — Киллиан, — тихо произнёс он. — Киллиан Ланкастер.

Я забыла, как дышать.

— И мой отец… считай, убил меня в раннем детстве.

Мир качнулся.

Когда-то, очень давно, ещё ребёнком, я спрашивала у матушки о первой жене короля. О том, почему у Корнелиуса нет матери. Она ответила тогда, что это была необходимость. Что во время гражданской войны были жертвы, без которых нельзя было обойтись. Но о втором сыне… о ещё одном ребёнке… никто никогда не говорил.

— Но… как?.. — слова давались с трудом. — Почему ты… жив? От королевы ведь… не осталось и следа…

— Ты что-то знаешь? — удивлённо спросил Ноа, вскинув на меня взгляд.

— Мама… рассказывала, — выдавила я. — Про войну. Про необходимость.

— Необходимость… — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что мне стало зябко. — Он скормил мою душу. Выбросил меня в дикие леса. А мою мать застрелил у меня на глазах.

Я крепче сжала его ладони.

— Я уничтожу этот мрак, — продолжил он спокойно. — И заберу то, что по праву моё.

— Ты… о троне? — прошептала я.

— Обо всём, — коротко отрезал Ноа и шагнул ближе, подхватив меня за талию, словно я могла упасть.

Я судорожно выдохнула, цепляясь за него. В голове вихрем закрутились мысли. Король — строгий, холодный, пугающий… неужели он чудовище? Способен на такое? Продать душу собственного сына? Что он получил взамен? И что на самом деле происходит за стенами дворца, который я привыкла считать домом?

— Не стоит тебе помнить об этом разговоре… — произнес Ноа с грустью и потянул к моему лицу руку.

— Нет! — я перехватила его запястье. — Я никому не скажу.

— Я не хочу, чтобы это обернулось против тебя. Секреты — всегда риск.

— Ноа, я знаю, — выдохнула я. — Знаю лучше любого другого.

Я отпустила его руку, но тут же обхватила ладонями его лицо, вглядываясь в знакомые черты, которые вдруг обрели новый, пугающий смысл. Мне было страшно. За него. За себя. За ту бездну, что открылась передо мной. Но сильнее страха было иное — осознание, что я не могу оставить его с этим грузом в одиночестве.

Мне нечего терять. У меня уже отняли выбор, право на жизнь и даже на любовь. Если я и способна на что-то сейчас, так это быть рядом.

— Только не сбегай, — прошептала я. — Приходи ещё. Прошу тебя.

Я подалась вперёд и коротко поцеловала его в губы, не как любовника, а как якорь, за который отчаянно цепляются, чтобы не утонуть.

Он смотрел на меня долго, будто взвешивая решение.

— Хорошо, лапушонок, — сказал он неожиданно мягко.

Ноа усадил меня на постель и принялся одеваться. Он был спокоен и собран, словно всё происходящее уже уложилось у него в голове. Я наблюдала, как он натягивает рубашку, застёгивает её, подбирает плащ.

— Мне нужно уйти, — сказал он, не глядя. — Я пришёл сюда осмотреться. Понять, что происходит при дворе.

Я кивнула, чувствуя, как начинает нарастать тревога.

Он подошёл и невесомо коснулся моей щеки кончиками пальцев.

— Мы ещё увидимся.

А потом исчез так же тихо, как и появился. Я осталась одна с тишиной, с правдой и с пониманием, что назад дороги больше нет.

Глава 27. Ноа

Дворец не был просто зданием. Он был системой.

Я ощущал это тем самым чутьём, которое появляется, когда слишком долго живёшь среди опасностей. Здесь всё было выверено: маршруты, взгляды, паузы в разговорах, даже то, как слуги ставили подносы и отступали на шаг назад. Дворец жил по своим правилам, и любое отклонение в этом узоре бросалось в глаза тем, кто привык смотреть.

Я двигался осторожно, позволяя себе растворяться среди людей. Иногда я шёл следом за группой придворных, иногда за слугой с бельём или документами, иногда просто замирал в нише, чтобы миновать толпу. Силу я держал на минимуме, едва касаясь мира, чтобы не оставлять рябь. Здесь было много старых чар, вплетённых в стены, полы, потолки. Они не били напрямую, но чувствовали присутствие чужого, если тот был настойчив.

Я запоминал. Где стража стоит формально, а где — по-настоящему. Кто из гвардейцев расслаблен, а кто напряжён до скрипа зубов. Какие коридоры пустуют чаще всего, а какие никогда не бывают без людей.

Постепенно дворец начал раскрываться, как карта, сложенная много раз. Я уже знал, по какой лестнице лучше спускаться, если нужно исчезнуть, где