Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— А тут слишком мокро. — Я поднялась на ноги.

Холодные капли уже успели промочить платье насквозь, ткань потемнела и неприятно облепила ноги. Спрашивать «Где это мы?» не стала, а сам Фридрих рассказывать не спешил, полагая, что шок и неведение заставят меня нервничать сильнее.

— Василиса Тобольская, кузина Александра, жертва номер восемь, — произнёс он канцелярским тоном, будто досье читает. — Я помню тебя и ту, кто должен был стать тобой. Её звали Ксюша. Милая, наивная глупышка. К сожалению, ритуал провалился. Барменша из клуба для психов влезла в процесс и всё испортила.

— Видимо, эта барменша была очень храброй девушкой.

— Храбрость, где не просили, — красивое название для глупости. Она умерла от моей руки.

Горький факт сам по себе немного порадовал. Значит, компромат в телефоне Игрека был единственным. Фридрих не догадывается о моей настоящей личности, пусть так и остаётся.

— А ведь иронично получилось, майне либе, — протянул он. — Благодаря моей ошибке в ритуале, ты единственная из жертв, кто не только выжил, но даже умудрился сохранить своё «я». И чем ты мне отплатила? Уничтожением.

— Я просто злопамятная, знаешь ли. Вы трое обнулили меня и выставили кровавой язычницей на потеху всему Княжеству. За такое не «спасибо» говорят, а бьют, как бешеного пса.

Фридрих недобро усмехнулся:

— Ух ты, какая колючая стала, малышка! Тобольский не позволил добить тебя, когда была возможность. Уверял, что ты не доставишь проблем… Зря мы пошли у него на поводу, очень зря. Ты испортила такой план!

— Грандиозный, но обречённый, — холодно отрезала я. — Правда о подменных губернаторах всплыла бы не сегодня так завтра. Вы задействовали слишком много людей, их всех не удержать под контролем длительное время.

— Не удержать, — легко согласился Фридрих. — Секретность уже трещала по швам, ведомства начали задавать всё больше неудобных вопросов. Появились мутные люди, наводящие справки. Кое-кого пришлось ликвидировать — помощников, подкупленных родственников, мелких чинуш. Мы с Шадринским оттягивали неизбежное как могли, но всё равно подходили к пропасти. Это нормальный процесс. Полностью закономерный и прогнозируемый. У плана изначально не было цели остаться тайной навечно, только продержаться месяц-другой после выборов Князя.

— А там хоть потоп?

— В определённом смысле, — подтвердил он. — Всего один Высочайший манифест об объявлении войны, подписанный государем и поддержанный Парламентом, запустил бы необратимый процесс…

Он замолчал, уставившись в сторону Белой башни невидящим взглядом.

— Грохнули столько денег и сил ради одного документа? — я нарушила его меланхолию. — Почему тогда сразу не заменили душу Князю Олегу? Как бы сильно его не охраняли, всё равно это менее рискованно и гораздо проще, чем возиться с Артемием и кучей губернаторов.

Фридрих со смехом покачал головой:

— Какой удивительно наивный вопрос для выпускницы факультета «Управления и политики»! Князь Олег последовательно выступает за мир, резкая смена риторики вызовет подозрения и даст повод признать его недееспособным ещё до того, как манифест попадёт на рассмотрение Парламентом. Или думаешь, что судьбоносные документы подписываются так же легко, как поздравительные открытки?

— Не знаю. Я была не самой прилежной курсанткой.

Торопить или провоцировать его не собиралась, просто стояла и мокла под дождём. Если хочет поговорить — пусть, всё равно отсюда некуда деться. Триумф победы в Парламенте медленно оборачивался для меня ужасом поражения. Без желания Фюрстенберга в Екатериноград мы не вернёмся, а он не желает. По крайней мере, не сейчас и совершенно точно не со мной. Так какая разница, чего он там планировал?

— Парламент может оспорить любой княжеский манифест, но только если хватит голосов. Понимаешь ли, фройляйн, Артемий лишь спусковой крючок, он не так важен, как губернаторы. После объявления войны они должны были саботировать её, направить свои войска не на Германию, а на Екатериноград. Или на своих соседей, плевать. Двойного удара стране не пережить, и… её бы уничтожили.

— Интересный план. Был.

— Был, — повторил немец с задумчивым равнодушием. — Неприятная ситуация, не находишь?

Посмотрев на дождливое небо родного мира, я кивнула:

— Более чем. Холодно и льёт как из ведра.

Ощущение опасности стабильно держалось на критически высоком уровне. Переминаясь с ноги на ногу, я будто невзначай скинула туфли. Шпильки на мокром асфальте — верный способ вывернуть лодыжку в первой же атаке. Жаль, не могу проделать того же с платьем! Знала бы прикуп, надела бы юбку.

Одновременно активировала Ауру победы и иммунитет на стихию огня, доминантную у Фридриха. Он трио-практик баснословного семнадцатого ранга, а на мне всего лишь шёлковые тряпки. Если подловит, будет больно.

Фриц медленно достал оба клинка.

— Здесь ты никто, Василиса, и не представляешь для меня угрозы. Но оставлять тебя в живых нельзя. Люди отражённого мира не знакомы с эссенцией стихий, мы для них диковинные создания, которых не так-то просто убить. Ты привлечёшь внимание, наговоришь лишнего и выдашь мою личность, похоронив возможность остаться в тени.

— Убьёшь, значит? Прямо тут?

— И сейчас, — подтвердил он. — Хотелось бы успеть заскочить домой в Екатериноград за кое-какими вещами и документами, прежде чем туда нагрянут люди Омского. У меня впереди долгая жизнь, сытая и счастливая, а твоя судьба — умереть от моей руки, как та барменша. Беги же, майне либе.

— В платье-то? Не смеши, фриц.

Периферийное зрение затянуло фиолетовой дымкой, и в тот же миг все автомобили в пределах видимости недвусмысленно развернулись мордами к Фридриху. Тяжёлые железные звери, готовые рвануть по первому моему приказу. Физическим предметом стихийника серьёзно не покалечишь, но отвлечь и дезориентировать можно. А если повезёт, то даже вырубить.

Мерзкая улыбка с лица немца слезла, сменившись сперва удивлением, затем оторопью и, наконец, пониманием с долей страха.

— Твои глаза, они…

— Сияют?

— Псионик, значит.

— Разве Шоджи не говорил, что Тобольская вытягивает его эссенцию? Или ты, как Саша, ему не поверил?

Забавно, а ведь теперь я — Зэд. Даже глаза горят таким же фиолетовым светом, когда использую большой объём силы. Эссенция клана Икэда настолько мощно текла в моих жилах, джедай позавидует. Только я не проиграю; у Фридриха нет верных волков-помощников.

Фриц рванул вперёд с такой скоростью, что предчувствие едва успело уловить его намерение. С обоих клинков разом сорвался жгучий заряд комбинированных стихий