Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Его взгляд проникал под кожу не хуже рентгеновских лучей, кто угодно собьётся с мысли. К счастью, я заучила речь дословно:

— Фридриха фон Фюрстенберга — как идейного вдохновителя, координатора и спонсора ритуалов. Псионика Шоджи Икэда из клана Кога — как исполнителя технической части. И своего кузена Александра Тобольского — как непосредственного убийцу свыше десяти представителей платиновых медальонов. Его убил князь Ярослав Красноярский, защищая мою жизнь и интересы государства. В этот самый вечер он даёт следствию показания, и уже к концу заседания они будут на всех информационных табло.

В зале вновь поднялся шум.

Ждать очередного вмешательства Омского я не стала. Под крики «Кто привёл сюда сумасшедшую⁈», обернулась к спикеру и попросила его подвинуться. Когда растерявшийся мужик сошёл с трибуны, проворно заняла его место и подключила планшет к кабелю, торчащему из панели управления.

Первыми на голоэкране высветились фотографии из институтского «Архива 04».

— Представленные здесь записи покажутся вам бредом, построенными на домыслах скандально известной девчонки, но уверяю вас — всё это правда. Названные мной люди — кровавые язычники! Как я связана с ними и почему говорю это? Что ж, позвольте рассказать по порядку…

Меня не прерывали. Разумеется, господа власть имущие не могли так запросто поверить в сказанное, но любопытно им было. Я на них не смотрела. Сильным и уверенным голосом перечислила всё, начиная с названия ритуала и событий того вечера, когда сама едва не стала сосудом для чужой души при молчаливом невмешательстве генерал-лейтенанта ректора Костромского. Даты, имена, места, схемы — всё, что мы с Надиром и Луговским собрали по крупицам. Если копать, а Третье отделение копнёт, подтверждение найдётся каждому факту.

Не стала раскрывать только одно — свою иномирную суть. Эта тайна умрёт со мной, как бы не повернулась жизнь в дальнейшем.

Папку с грандиозными планами Александра передала в руки Омскому через того же спикера. Пусть ознакомится с её содержимым отдельно и в другое время, а сейчас лучше не отвлекать внимание почтенной публики сепаратизмом.

На моменте, когда я взялась за имена болванок, в ложах наметилось шевеление. Представители Якутской, Владимирской, Тверской, Орловской, Воронежской и Семипалатинской губерний, а также Сырдарьинской области попытались поднять шум праведного негодования или вовсе покинуть зал, но не вышло — на них глазели все. Кроме Шадринского. Михаил Михайлович не спускал глаз с Фридриха. Не думаю, что намеренно, просто не мог иначе.

Спокойствие сохранял только Фюрстенберг. Держался так хорошо, что волей-неволей можно усомниться в его причастности к заговору. И я бы даже усомнилась, не убей он Ирэн лично.

— Обнулённые сосуды? Какой абсурд! — выкрикнул Всеволод Григорьевич, глава Владимирской губернии.

— Это клевета, подлая клевета! — подхватил Семипалатинский.

— Что ты себе позволяешь, девчонка⁈

— Вопиющее неуважение! Анатолий Евгеньевич, приструните, наконец, свою дочь.

— Спокойствие! — властно приказал Князь Олег, стукнув кулаками по подлокотникам для верности. Голос звучал слабо, но его хватило, чтобы зала вновь погрузилась в относительную тишину.

— Последнее обвинение княжны Тобольской как раз легко опровергнуть, — заговорил Омский. — Господа, продемонстрируйте девушке ваши стихии, пусть она успокоится. Это простое действие.

«Спасибо, ваше превосходительство», — мысленно кивнула я.

«Ещё совершенно не за что, княжна. Если ваши слова не подтвердятся…»

«То солнца мне больше не видеть, понимаю».

— Здание Парламента не цирк, чтобы устраивать представления, — возмущённо запротестовал Всеволод Григорьевич. — Я отказываюсь прыгать мартышкой на потеху выскочке.

У него на поясе висели оба клинка согласно этикету, препятствий для «представления» никаких, но он не хотел. Остальные болванки горячо поддержали коллегу, чем вызвали новую волну перешёптываний в рядах парламентариев. Уже не таких скептических, как двумя минутами ранее. Не думаю, что моим словам поверили, однако сомнения они посеяли.

— Ритуал «Смертельный союз» не только обнуляет своих жертв, — продолжила я, пользуясь моментом. — Также он оставляет специфический шрам в области сердца. Вы видели его рисунок на слайде. Если господа губернаторы не хотят демонстрировать стихии, возможно, они согласятся показать грудь?

— Теперь она предложила нам оголиться! — фальшиво рассмеялся Семипалатинский.

— Если вы стесняетесь, могу отвернуться.

— Вопиющая невоспитанность!

— Я больше не намерен выслушивать инсинуации, — заголосил глава Воронежской губернии, точнее, исполняющий его обязанности при несовершеннолетнем наследнике семьи. — Дайте мне выйти. Немедленно!

— Все останутся на местах, пока я лично не позволю покинуть Парламент, — остановил его Омский железным голосом.

Воронежский плюхнулся обратно в кресло. Других желающих поспорить с псиоником двенадцатого ранга не нашлось.

Их паническая реакция играла мне на руку, поэтому я не давила. Невзначай вспомнилось, что церемонию открытия транслируют в прямом эфире на всё Княжество. Мило. Вряд ли кто рискнёт нападать на меня, но на всякий случай я задействовала псионический иммунитет от стихии земли. Она самая жёсткая и быстрее всех тушит свет.

«Теперь вы понимаете, почему я не могла прийти к вам раньше», — объяснила я Владимиру Юрьевичу. — « Или выбрать менее официальную обстановку».

«Ход рисковый», — ответил он.

«В своих выводах я уверена. В документах планшета также имеются сведения о ритуале над покойным князем Львом Красноярским. Его медальон сохранил воспоминания об убийстве со всеми подробностями, включая лицо Александра Тобольского. Вам, как псионику, не составит труда вытянуть из него информацию эхом прошлого… Правда, для этого придётся вскрыть могилу».

— Довольно! — не выдержал князь Артемий. Поднявшись с места, повернулся к венценосному брату и с нажимом спросил: — Олег, тебе не надоел этот спектакль?

— Обвинения серьёзные и смятение подняли немалое, — размеренно заговорил государь, словно древний старец, но, подозреваю, тут дело не в возрасте. Ему просто тяжело сидеть, несмотря на мягкие подушки и удобную спинку трона. — Мы обязательно их проверим… — Он выдержал многозначительную паузу, заставившую напрячься каждого, а затем перевёл взгляд на меня: — Ты сказала, что язычники действовали в интересах одного из моих братьев, девушка, но не назвала его имя.

— Князь Артемий. Он же… — вывела на экран отсканированные фотографии из папки своего кузена, — первая жертва «Смертельного союза».

Изображение распластанного в фиолетовом круге мужчины с лицом Артемия вызвало шок. Тот самый нокаутирующий удар, который я припасла на финал. За первой фотографией последовали другие. На них был уже не только его высочество, но и место преступления во всех деталях. Зэд и Икс в кадр не попали, но на фоне мёртвого брата Великого Князя они бы всё равно затерялись.

— Подделка! — почти сразу