Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

антиматериальной снайперки. Конечно, остались ещё витязи и маги, но они и сейчас где‑то были, просто на нашем участке фронта их было немного, так как наше направление было даже не второстепенным. Хотя, судя по скорому прибытию архимага, всё могло быстро измениться в ближайшее время.

В два часа ночи я выбрался из клуба. Спать не хотелось от слова совсем: с ростом характеристик мне на сон требовалось всё меньше и меньше времени. На текущий момент хватало всего четырёх часов в сутки, чтобы быть свежим и бодрым.

— Пойти, что ли, потренироваться? — пробормотал я, направляясь к западной окраине города, который наиболее сильно пострадал при штурме и в последующих городских боях.

По сути, несколько районов были превращены в руины, и на данный момент официально там никто не жил. И вообще, кроме патрулей, никто не появлялся.

«Проскакав» за минуту пару километров, я оказался посреди настолько привычного пейзажа, что на секунду мне показалось, будто я снова на родной версии Земли — в очередном городе, обработанном артиллерией и ракетными ударами.

Изрытая воронками улица с разбитым асфальтом и горами строительного и прочего мусора на месте домов. Только в нескольких местах уцелели стены, но даже они были изъедены кавернами попаданий. Кое‑где виднелись следы заклинаний: иногда — просто оплавленные или закопчённые кучи, а порой — безобразные кляксы. Некоторые отметины были особенно причудливы, вроде чёрного пятна в чьём‑то дворе, в котором, словно водоросли, лениво колыхались чёрные нити.

— Надо же, а всем врали, что, согласно Парижской конвенции, малефики в боевых действиях участвовать не будут, — пробормотал я, опознав школу, к которой принадлежало заклинание.

Кстати, несмотря на всю «чернушность» школы малефицизма, она была официально признана в Российской империи. Я даже натыкался на ролики, где адепты этого течения демонстрировали разнообразные зрелищные заклинания.

— Надо бы повнимательнее. Не хватало ещё влететь в такую пакость, — пробормотал я, зачем‑то вскидывая руку и выдавая длиннющую серию «Сингулярных захватов». Буквально за десяток секунд забил «гравихваталками» всю улицу и руины.

Домой я вернулся под утро, успев буквально заполонить целый район облачками «Деструкции», которая, кстати, апнулась до второго уровня. Особенность этого заклинания в том, что оно могло практически вечно висеть на одном месте: энергию оно расходовало, только если в радиус его поражения попадала какая‑нибудь материя.

Следующий район был превращён «Стенами» в лабиринт, причём непростой, а набитый «хваталками». Пока я «воздвигал» полосу препятствий для маловероятного флангового удара противника, «Стена» выросла до пятого уровня, а «Сингулярность» — до третьего. Кстати, теперь заклинание стало реально опасным даже для слабого витязя, а уж просто человека оно могло за считанные минуты «скатать» в шар размером с баскетбольный мяч.

Позднее утро я встретил в шёлковом халате, с настоящей демитассе (маленькая чашка) чёрного кофе по‑турецки в руке, в тенистой беседке; передо мной на столе стояло блюдо с рахат‑лукумом.

Отхлёбывая мелкими глоточками сладкое обжигающее кофе, я размышлял о влиянии турецкой культуры на молдавскую и одновременно смотрел на бледного отца Илинки, который пришёл за деньгами за свою дочь.

Моё молчание пугало сутенёра до тряски в ногах, но прервать его он не смел, почему‑то боясь моих слов ещё больше, чем молчания.

Не знаю, успел бы папаша накрутить себя до инфаркта или нет, но спас его Мешок. Мой слуга‑каторжанин вышел из дома, молча подошёл к бате года, сунул ему в руку пачку купюр, забрал документы Илинки и, брезгливо цедя слова сквозь зубы, бросил:

— Пшёл нах! Помоечник!

Мужчина, часто кланяясь и испуганно кося на меня глазом, быстро попятился и буквально сбежал, так и не поинтересовавшись судьбой дочери.

Этим же утром Артамонов лично привёз заказанные, но уже ненужные генераторы и продукты. Груз вышел неожиданно объёмным; секретарю князя пришлось гнать целую фуру, ради которой пришлось организовывать конвой. Который наверняка обошёлся как бы не дороже самого груза. Генераторы с несколькими бочками бензина были немедленно пожертвованы на нужды полка, а продукты под чутким руководством Мешка стали активно перегружаться в кладовые силами голодных немногочисленных соседей, которых я зачем‑то подкармливал.

Как оказалось, Артамонов приехал не просто так: всё‑таки для фигуры такого масштаба заниматься доставкой продуктов как‑то мелковато.

Главная его цель была — узнать, что я могу из артефактов запустить в серию; конечно же, всё было подкреплено приказом главы рода. Почесав макушку, я предложил артефактную броню, которую доработал буквально перед его приездом:

— Пока в камне душ будет энергия, пользователь будет неуязвим для кинетического и термического урона и частично — других физических и магических эффектов. Если конечно урон одномоментно не перекроет мощность щита.

Артамонов, блестя глазами, задал вопрос, которого я давно ждал; правда, думал, что мне его задаст дед:

— Если вы запрограммируете гравировальный станок, потребуется ли ваше присутствие для производства артефактов?

Подавив ухмылку, кивнул, а потом и озвучил словами:

— Безусловно. Тут на автоматизацию процесса не спихнёшь: финальная сборка, то есть подключение к массиву ядра, должна осуществляться лично мной, как и замена отработанного кристалла.

Уловив на пасмурневшем лице Артамонова незаданный вопрос, ответил:

— Естественно, был проведён ряд экспериментов.

Артамонов на пару мгновений задумался:

— Ваша светлость, сколько вам потребуется времени, чтобы изготовить пятьдесят таких артефактов?

— С учётом имеющихся мощностей — пара недель.

— Через несколько часов вам будет доставлен промышленный гравировальный комплекс; конечно же, об охране позаботится род.

— Тогда — в зависимости от его производительности.

Дожидаться прибытия комплекса Артамонов не стал, почтительно попрощавшись, убрался обратно вместе с вооружённым до зубов конвоем, состоящим из двух десятков витязей и парочки магов, при поддержке двух БТРов, оставив меня в размышлениях, как он умудрился протащить такую силу через границу.

До прибытия производственных мощностей наслаждался обедом и неожиданно стал свидетелем любопытного разговора, происходящего на кухне между Анкой и Илинкой. Конечно, специально подслушивать я никого не собирался, но из‑за задранной в потолок наблюдательности мой слух, как и прочие органы, отвечающие за получение информации, очень серьёзно усилились.

— Ты, Илинка, мордой‑то не дёргай, его светлость — добрый господарь. Иной бы тебя уже снасильничал, да дружкам бы своим отдал, а там и до солдатни бы дошло! Вот прогонит тебя князюшко, куда пойдёшь? К солдатне⁈

Илинка промолчала, то ли соглашаясь с Анкой, то ли упрямо оставаясь при своём мнении.

— А коли дурындой себя не выставишь, бог даст, полюбовницей станешь, а там, глядишь, дитя родишь, так всю жизнь нужды знать не будешь! С собой в Русию заберёт.

«Смешно, но, как ни странно, Анка