Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Второй боец был достаточно опытен, чтобы не пытаться сражаться с витязем на близкой дистанции, и, воспользовавшись шоком турка, успел немного оторваться. Оставив солдата на тропинке пятьюдесятью метрами дальше, я вернулся, выскочив сбоку, и с ходу всадил в голову витязя очередь из «Глока» на полмагазина. Если честно, я ожидал, что благодаря моему стрелковому навыку его навороченный шлем вместе с головой превратится в дуршлаг — в месиво из осколков черепа и мозгов. Пули дробно простучали по шлему, заставив витязя покачнуться, но всё, что смогли, — оставить небольшие вмятины. Через мгновение я едва успел подставить саблю под клинок турка. Ему хватило одной секунды, чтобы прийти в себя, сориентироваться и преодолеть десяток разделяющих нас метров.

Сила удара впечатляла, а я впервые в своей недолгой карьере фехтовальщика почувствовал, как у меня «отсохла» рука.

Следующий удар турка пришёлся в пустоту: я телепортом ускакал ему за спину, на всякий случай отгородившись кустами и деревьями.

Быстро откопав в залежах оружия старый добрый АШ‑12, вернулся в бой.

— Попробуй остановить вот это!

Выкрикнул я, снова меняя позицию. Турецкий витязь был опытным солдатом и мгновенно понял, что ночью в лесу против телепортера ему ничего не светит, и попытался отступить.

Усмехнувшись, легко опередил его, выскочив сбоку. Дождавшись, когда он вбежит в сферу контроля пространства, всадил ему в бок длинную очередь. Что примечательно, первые несколько пуль ушли в рикошет — благодаря сосредоточенности на бое я это буквально ощутил. Зато следующие разворотили ему бок, почти разорвав его на две половины.

— 1850 ОП.

— Ого, серьёзный мужчина… был.

Времени разгадывать загадку неуязвимости витязя не было. Бросив последний взгляд на мёртвое развороченное тело, я метнулся ко второй группе, которая, похоже, тоже попала в переплёт. По крайней мере, интенсивность огня со стороны противника подсказала мне, что засадников понемногу давят количеством и, судя по всему, обходят слева. Правый фланг почему‑то остался без внимания, хотя, на мой взгляд, было бы логично давить и оттуда.

Метнувшись налево, я почти мгновенно наткнулся на тройку бегущих под прикрытием пулемётчика солдат. Из темноты бросил им под ноги гранату, естественно, взяв небольшое упреждение, и переместился к пулемётчику, азартно «строчившему» по вспышкам.

Глок не подвёл, хотя после схватки с витязем у меня были сомнения. Прострелив каску пулемётчику, естественно, вместе с головой, забрал пулемёт, перебросив его в обменное пространство Девяносто девятого, прыгнул к троице, что, конечно же, уже никуда не бежала: один был мёртв, ещё двое, посечённые осколками, медленно «вытекли». Добив их саблей, чтобы не выдавать себя вспышками выстрелов, стал искать, остальных. И почти сразу нашёл: ещё одна тройка, крадучись, подбиралась к моим бойцам в упор, видимо, рассчитывая их закидать гранатами, а потом расстрелять в упор.

— Хер там плавал! — пробормотал я, выпрыгнув за спинами вражеских солдат. В рукопашную я не полез, просто прибег к хорошо себя показавшей тактике — бросил им под ноги несколько гранат.

Дождавшись подтверждения системы о победе, бросился давить основные силы турок. Что примечательно, У турок оказался очень толковый командир: несмотря на ночную темноту, он каким‑то чудом понял, что фланговая атака захлебнулась, а витязь, посланный вырезать первую засаду, вообще исчез, и, даже не пытаясь выяснить, что происходит, скомандовал отступление.

— Ну уж нет, Абдула, теперь ты мой!

Мечась бешеным тушканчиком по огромной территории, успел подорвать гранатами ещё девять человек, прежде чем случайно наткнулся на раненого турка, судя по броне — явного витязя. Но самое удивительное, что витязь был насквозь пробит двумя очень знакомыми дротиками: один попал в живот, пробил бронежилет, сделанный специально для витязей и имевший толщину бронеплит вдвое больше, чем стандартный, причём остриё вышло из спины, проколов ещё и спинную броню. Второй дротик коротким пеньком древка торчал из груди и почти на четверть длины выглядывал окровавленным жалом между лопаток. Несмотря на всю тяжесть ранений, витязь был жив, хрипло и тяжело дыша. Пузырящаяся на губах кровь намекнула, что ненадолго.

«Крысобой, молодец, не ожидал. Надо будет ему ещё пару уровней поднять».

Последних выживших я догнал спустя пару минут. Как обычно, выпрыгнул сбоку в пятнадцати метрах от бегущих бойцов и только собрался отправить им пару гранат, как неожиданно получил очередь из автомата в грудь.

— Сука!

От испуга одним махом ускакал на пару сотен метров и спрятался в небольшой ложбине. Правда, через мгновение сообразил, что жив и даже не ранен: первоклассная броня с честью выдержала испытания огнём.

— Похоже, кто‑то из них видит в темноте, — сделал я очевидный вывод, так как приборов ночного видения у противника не было — это я выяснил в первую очередь.

— Хорошо, сменим тактику.

Привычка говорить с самим собой так никуда и не делась.

Достав из «хранилища» свою снайперскую пушку, пометался по локации, пока не нашёл небольшую возвышенность. Благодаря прибору ночного видения легко нашёл бегущую группу. Бойца, видевшего в темноте и угостившего меня свинцом, вычислил без труда: он единственный бежал уверенно и постоянно оглядывался, держа автомат наготове.

Вот ему первый снаряд и достался. Винтовка оглушительно рявкнула, выбросив двухметровый сноп пламени, и обладатель чудесного зрения буквально разлетелся на куски, забрызгав своими внутренностями товарищей.

+ 1250 ОП.

— Ха! Так и знал, что витязь!

Быстро сменил позицию на случай, если у них пристреляны «квадраты», и, уже ничего не опасаясь, прыгнул к растерянным солдатам и меньше чем за секунду расстрелял их из Глока.

Добив вражеский отряд, некоторое время собирал своих бойцов, каждую секунду ожидая миномётного или ракетного удара, но всё было тихо. Только где‑то в двух десятках километров на север сверкали едва заметные вспышки заклинаний.

Вернулись мы, когда солнце уже было высоко. Ночной бой и последующий за ним марафон измотали оставшихся бойцов, тем более что имелось и пара легкораненых. Я же был всё так же свеж и не чувствовал ни следа усталости. Крысобой до последнего сидел на наших следах на случай, если кто‑нибудь за нами пойдёт, а по истечении срока призыва просто исчез.

Отправив бойцов отдыхать и в санчасть, пошёл в штаб доложить о ночном бое и уничтоженном укреплении, которое вдруг оказалось опорником, хотя, на мой взгляд, тот полукапонир не дотягивал до такого «звания». Не став врать, подробно рассказал, как загромоздил всё свободное пространство укрепления своими стенами.

— Теперь в любом случае использовать его будет невозможно.

Не забыл рассказать и о втором обнаруженном полукапонире. Пришлось даже посидеть над картами