"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Почему бы его не выпустить и не осыпать милостями? Мессер же не со зла его скрыл от людских глаз, а чтобы оберечь от неприятностей.

— Хм… Советуешь, значит, изменить к нему отношение? А если он самозванец?

— Тогда придавим его втихую.

— Ты-то придавишь, а меня историки Кровавым или Ужасным прозовут. Ладно, передам Теодориха матушке, и путь она с ним нянчится.

Глава 29

Как и следовало ожидать, пришлось мне впрягаться в решение текущих дел почти сразу после возвращения в столицу. По большей части они касались вопросов административного присоединения Жемайтии к Империи с утряской законодательных различий. Хорошо, что почти целый месяц я только и делал, что читал взятые из Волного многочисленные книги. Да, мои недавние лингвистические причуды тоже принесли определённые плоды, дав возможность значительно лучше понимать жемайтский язык. А мне настоятельно советовали уроки фехтования, в котором я до смешного слаб, вместо никому не нужной языковой практики, неподобающей королям!

Взяв с собой во Владимирград двух законников, дабы они стали юристконсультантами, я не мог полностью доверять их толкованиям законов королевства Жемайтия. Доверяй, но проверяй! Всё-таки письменный язык присоединённых земель отличается от устного, который, впрочем, на бытовом уровне относительно понятен.

В последующее время мне потребовалось провести аж три заседания полного состава Малого Совета, дабы в общих чертах все министры без исключения прониклись необходимостью в текущем году взвалить на себя дополнительные проблемы. Эти, по большей части, умудрённые опытом люди, почему-то представляли, что Империя обзавелась лишь полудюжиной губерний, и делать ничего особенного им не надо, кроме как набрать в штат своих министерств дополнительных чиновников. Может, отправить их всех в служебную командировку на несколько месяцев, чтобы прониклись тамошними различиями? Вопрос риторический, конечно, но идея не плоха. Пусть и не самих министров, но кого-то из их товарищей отправить следует. Не всё же мне одному государственную телегу тянуть. Что я, лошадь?!

Кстати о них. Дюжину этих благородных животных Август Девятый в прошлом году подарил Сигизмунду для торжественных выездов его личной охраны. Вероятно, хитрый поляндский король таким образом решил навести мосты со своим соседом. Не исключено, что сей неожиданный подарок планировался первым в череде последующих, в результате чего Жемайтия могла стать ляхам тайным союзником. Не знаю, так ли на самом деле, но то, что Август в последнее время перестал дорожить Россией, мне хорошо известно.

Надо ли упоминать, что ценные поляндские кони сейчас стоят в лейб-гвардейской конюшне и вскоре начнут работать над задачей увеличения лошадиного поголовья? Иногда, даже страшно подумать, какими разнообразными вопросами мне приходится заниматься. Хорошо, что коней на случку приводить станут другие люди! Надо бы дать распоряжение Сольскому и Бессонову, дабы они нашли наконец хорошего конезаводчика, сняв с моих плеч проблему увеличения поголовья скакунов.

Попутно я начал создавать санитарную службу и опять встретил если не противодействие, то непонимание.

— Ваше Величие, — ожидаемо запричитал министр финансов Яблоновский. — В казне не сию задумку денег нет.

— В казне может, и нет, но это не значит, что их нет вообще. Вот не поверю, Мирон Несторович, что бюджет не разворовывается. Наверняка, имеет место и нецелевое использование отпущенных денежных средств. Мне всё чаще и чаще приходится задумываться над тем, чтобы объявить личную ответственность начальства за действия их непосредственных подчинённых. Как вы думаете, хорошая идея?

— Мы не можем отвечать за все их дела…

— Почему не можете? — деланно удивился я. — Расширять штат своего министерства вы можете, а отвечать за результат сего действа отказываетесь? Если я сажусь за хромую лошадь и из-за этого не смогу вовремя прибыть к месту назначения, то кто виноват в сём? Конюх? Старший конюшенный? Управляющий? Может, виноват я? Все в той или иной степени причастны к случившемуся. Сейчас я подумываю об юридической ответственности за преступные действия лишь непосредственных подчинённых, а не вообще всех. Не согласны?

— Чужая душа — потёмки, Ваше Величие.

— Соглашусь. Вот только зачем брать эту тёмную душу себе в помощники или в подчинённые? Да и не заставляю я в тюрьму садиться вместе с нечистым на руку чиновником, а лишь частично отвечать за причинённый ущерб. Тогда в следующий раз контроль будет куда строже. А то получается, что жалование все получать горазды, а от ответственности отмахиваетесь.

— Тогда и от жалования мало что останется, если постоянно компенсировать растраты.

— Россия, князь, обширна и людей в ней проживает ой как много. Думаю, что желающие занять чиновничий стол не переведутся. Если же кто не может правильно организовать свою работу и работу подчинённых, пусть едет в своё имение и живет, как знает, — ухмыльнулся я. — Если же среди ваших непосредственных помощников нет вороватых, то какой смысл противиться сказанному мною? Или есть? — и я прищурил глаз.

— Чужая душа — потёмки, — продолжал упрямиться министр финансов.

— Вы меня не убедили, князь. На следующем Малом Совете я думаю высказать идею, что если проворовавшийся или недобросовестный чиновник не может вернуть всё в казну, то десятую часть от недостачи возмещает из своих личных средств его непосредственный начальник. А уж как этот руководитель будет контролировать работу подчинённого — пусть он решает сам.

Яблоновский побелел, а я продолжил:

— Непосредственными начальниками всех министров являемся мы с императрицей. И мы вовсе не горим желанием отвечать рублём за чей-то злой умысел. Проще и выгоднее удавить негодяя в тёмном углу дворца, с последующим перемещением всех его средств, — как движимых, так и недвижимых, — в личную собственность, как бы это цинично не прозвучало. Вы, князь, этот намёк поняли?

— Но, Ваше Величие!.. Это же…

— Произвол? Авторитаризм? — усмехнулся я. — Разве мне мнения каких-то европейских королей очень важно узнать по этому вопросу? Нет. Если количество воров и мздоимцев в Империи значительно уменьшится, то она станет от этого лишь сильнее. А с сильной Россией спорить никто не будет. Себе дороже. И, вообще, князь, вы за нас императоров или против?

До того если не бледное лицо министра теперь стало как мел. Краше в гроб кладут.

— Я с Вашими Величиями, — почти дрожащими губами промолвил он.

— Это замечательно, князь! Значит, вы поддержите это моё предложение. И, да… Время обеденное… Приятного аппетита! — и, развернувшись, я направился в