Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Я не верю в чушь с желаниями.

— Не сбываются, да?

— Угадала. Привет, Тобольская.

— Привет, Красноярский!

Яр поднялся навстречу, едва уловимо усмехнувшись:

— Столько всего случилось, и просто «привет»? Нет уж, Василиса Анатольевна, давай как полагается. — И, в два шага сократив оставшееся расстояние, крепко меня обнял. — Вот теперь привет.

Чтобы не стоять на самом солнцепёке, мы двинулись в сторону тенистой аллеи, где густые кроны вековых лип создавали прохладный полумрак. Шум фонтана остался позади, уступив место тихому шелесту листвы и запаху сирени.

— Слышал, ты теперь государственная героиня.

— Преувеличивают, — отмахнулась я. — Просто сделала, что должна, и оно получилось даже лучше, чем рассчитывала. Фюрстенберг за решёткой, а мне больше не нужно скрывать псионику.

Яр окинул меня оценивающим взглядом:

— Ты ведь уже не шестого ранга, верно?

— Девятнадцатого. Но для всех я только тринадцатого, иначе жизни мне не будет вовсе. Тут слушок мелькнул, будто клан Кога подозревает, что эссенция рода Икэда не растворилась в Вечности, а была передана другому человеку. Мало ли они начнут поиски? Не хочу давать им подсказку, куда смотреть.

— А что Омский? Уже пытался завербовать тебя?

— Пытался, — протянула я, носком туфли отбрасывая камушек с пути. — У него не получилось. Не хочется мне больше лезть в дворцовые интриги, я не Надир. Вот уж кто с радостью принял предложение летней стажировки в Третьем отделении! Светится теперь, как Полярная звезда. Это он ещё не знает, что приписан в напарники к нашей Переславль-Залесской.

Мы остановились под тенью ветвистого клёна. От фонтана отошли достаточно далеко, дальше идти не имело смысла — эта аллея выводила к беседке с памятником Александру Второму, а там всегда много людей и шума.

— Ты ведь понимаешь, что такой человек, как Омский, от тебя не отстанет? — Яр повернулся ко мне, заступив дорогу. — У нас с ним была весьма напряжённая беседа, в том числе на твой счёт. Он заинтригован. Очень заинтригован, поэтому будь осторожна.

— Как и всегда. В моих планах сделать карьеру в Министерстве по охране животного мира, а не его игры. Князь Олег обещал оказать мне содействие в реорганизации того дна, что в Российском Княжестве по недоразумению называют Управлением по охране природы. Серьёзно, Яр, там полный бардак! Отрасль развалена напрочь… Прости, — опомнилась я, виновато улыбнувшись. — Вряд ли тебе хочется сейчас слушать о стихийных тварях. Рада, что ты больше не преступник. Три недели провёл под стражей, это ж надо!

Красноярский задумался на пару секунд, будто подсчитывает в уме, затем кивнул:

— Вообще-то, две недели и четыре дня. Интересный опыт, скажу я тебе! Упаси кого повторять подобное, но оно того стоило. Я прикончил убийцу отца и спас тебя.

— Что ж, больше мы ничего друг другу не должны, так?

— И никаких претензий, — с нечитаемым видом согласился Яр. — Наша помолвка расторгнута, каждый остался при своём. Ни в плюсе, ни в минусе — почти ноль.

— Идеальный расклад, — ответила я с лёгкостью, которой не чувствовала. — Ты свободен, я свободна. Кто бы предсказал такой итог?

Взгляд Ярослава скользнул по моей руке:

— Ты так и не сняла кольцо.

Точно, оно всё ещё было на месте. Изящное помолвочное кольцо с гербом Красноярска поблёскивало алой эмалью, выделяясь ярким пятнышком в сдержанном ансамбле моего наряда. Даже себе самой не получится объяснить, почему продолжаю носить его.

— С ним меньше пристают на улице.

Потянулась снять, но Яр перехватил мою руку.

— Оставь. Это не какая-то фамильная реликвия, которую непременно нужно вернуть. Его делали специально для тебя.

— Понятно, почему оно сидит как влитое, — хмыкнула я, не пытаясь высвободить пальцы. — Ладно, про меня ты знаешь, сам куда теперь?

Он пожал плечами.

— Сдавать экзамен и получать диплом. Не дело главе Енисейской губернии ходить без аттестата об образовании, — показал левое запястье, на котором до сих пор сверкал браслет курсанта. — Хорошо бы успеть к двадцатому числу, дате запуска Тунгусской атомной. Всё-таки первая в стране с реакторами на сверхбыстрых нейронах, мы её лет десять возводили. Затем отправлюсь к твоему отцу в Тобольск восстанавливать договоры о сотрудничестве между нашими губерниями. Часть из них повисла в воздухе, непорядок.

— И… всё? — не удержалась я.

— И попрошу твоей руки. Если ты тоже хочешь этого. Ноль меня не устраивает, Василиса.

— Так спроси и узнаешь.

Красноярский наклонился ближе, заглянув в глаза:

— Василиса Анатольевна Тобольская, ты выйдешь за меня замуж?

— Да, — ответила я без раздумий, но потом зачем-то ляпнула: — Союз наших губерний положительно скажется на экономике, и мне самой понадобятся сильные позиции в Парламенте, чтобы покончить с варварским истреблением…

Тихий смешок прервал меня на полуслове.

— Я сейчас вовсе не о политической выгоде говорю. Мне не только твоя рука нужна.

— Что-то ещё?

— Думаю, ты правильно поняла.

— Возможно, — не стала притворяться, — но чтобы исключить двоякие толкования…

— Я люблю тебя, Василиса. Я хочу сделать тебя своей женой. Я просто хочу тебя, как никого в жизни. Достаточно однозначно?

А затем, не дожидаясь реакции, крепко прижал меня к себе и поцеловал. Он не был нежным. Красноярский плохо умеет в нежность, а я не из тех дам, кому она нужна. Обжигающий поцелуй стирал реальность, не оставляя места сомнениям, словно мы давным-давно принадлежим друг другу. И я ответила на него с той же силой, огнём и всеми чувствами, что держала в себе так долго.

Правильно. Ты мой, блондинка!

— Мне нравится, когда ты так громко думаешь.

— Тогда засчитай вместо «взаимно».

— Уже, — выдохнул Яр, с неохотой разжимая объятия. — Какая у нас помолвка по счёту? Четвёртая? Не возражаешь, если в этот раз мы не будем ждать положенный год до свадьбы?

— Нисколько, — рассмеялась я. — Глупые условности.

— Правила приличий не глупости. — Ярослав сделал серьёзное лицо, но потемневшие глаза выдавали его с головой. — Как-то же люди должны понять, что это осознанный союз, а не попытка скрыть…

— Замолкни, Красноярский! — Я ухватила его за цепочку медальона и рывком притянула к себе. — Разве важно, что подумают о нас левые люди?

— Ничуть.

Вдалеке