Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

дрожь. Эмоции наслаивались на физические ощущения, утягивая меня в водоворот, единственным спасением из которого был Феррерс. Я знала, что случится, когда шла к нему домой. Я не испытывала ни малейших сомнений, и легко могла бы это пресечь, взяв с собой того же Джорджа, якобы для помощи в установке щитов. Но Джорджа я не взяла.

Знакомое предвкушение растекалось по телу, кожа остро реагировала на прикосновения чутких пальцев, а невозможность самой прижаться к жесткому горячему телу, впиться губами в нахальный рот, дразнила и будоражила не меньше, чем эти прикосновения. Феррерс прихватил кожу на шее зубами, лизнул и одновременно сжал грудь, от чего внизу все скрутило болезненно-сладким спазмом.

- Эдва-ард, - почти простонала я, умоляя чуть-чуть притормозить и с трудом удерживая нити почти развернувшегося каркаса.

Зря. Надо было молчать. Феррерс почти зарычал. Тонкая ткань блузки с треском разошлась в стороны, пуговицы горохом сыпанули во все стороны. Он обнажил мое плечо и принялся исступленно его целовать, порождая ворох мурашек по всей спине и невыносимый зуд между ног. Ладонь снова легла на грудь, а другая задрала юбку, проникла под белое кружево, и пальцы безошибочно отыскали то место, где зудело больше всего. Беззвучно хватая ртом воздух, я откинула голову на жесткое плечо и впилась ногтями в ладони, словно пытаясь хоть немного вернуть себя к реальности и удержать заклинание. Сознание раздвоилось. Одна его часть продолжала упрямо вливать силу в звенящие струны каркаса, который уже почти сомкнулся над нашими головами, а другая... другая проваливалась в бездну порочного наслаждения.

Если бы я не опиралась спиной на мужскую грудь, я бы, наверное, рухнула на колени. Язык и губы выписывали узоры на коже, пальцы скользили по влажным складкам, игрались с почти болезненно чувствительным клитором, проникали внутрь. Мне хотелось плакать от невыносимого желания повернуться, поцеловать, вцепиться пальцами в жесткие мышцы, ощутить внутри не пальцы, а твердый, горячий член. Но когда, наконец, заклинание было завершено, я обмякла, лишенная сил, выжатая, не столько от того, что действительно поистратилась, сколько от напряжения. Сумела, не уронила.

Шевельнувшиеся внутри пальцы резко прибавили мне энергии. Я коротко, шумно вдохнула, а в следующее мгновение закинула освободившуюся руку Феррерсу за шею, снова впустую мазнув по пушистому ежику, и повернула голову, ловя поцелуй. Контрастно неторопливый, глубокий, вдумчивый. И то верно. Куда теперь торопиться? Пальцы огладили напоследок набухшие складки и медленно выскользнули. Я не возражала - поигрались и хватит. Почти не разрывая поцелуй, я повернулась, расстегнула пуговицы рубашки, с чувством прошлась ладонями по напряженному животу, по груди, прижалась к ней своей, полуобнаженной, и продолжила его раздевать. Плечи, рукава с золотыми запонками, пряжка ремня, пуговица, молния. Феррерс параллельно проделывал то же самое со мной, и мы как-то удивительно друг другу не мешали.

Когда на мне остались только чулки, а на Эдварде вообще ничего, я оторвалась от его губ. Поцеловала жесткую линию подбородка, кадык на запрокинутой шее, ключицу. Лизнула темный твердый сосок, спустилась дорожкой поцелуев вниз по животу, лаская губами напряженные мышцы. Сжала рукой твердый ствол, огладила нежную бархатистую кожу. Эдвард хрипло застонал, стиснул в кулаке мои волосы. А в следующее мгновение опрокинул меня на пол, подхватил под ягодицы, приподнимая, и медленно качнул бедрами. Горячий член скользнул по складкам и проник внутрь, раздвигая тугие мышцы. А я, вцепившись пальцами в длинный мех шкуры подо мной, подалась навстречу этому движению.

Все вокруг перестало существовать. Оставалось только тягучее движение внутри и взгляд, выжигающий душу. Взгляд этот я чувствовала, даже прикрыв глаза. Он жадно ощупывал мое тело, упивался наслаждением, написанном на моем лице, ловил каждый вдох, каждый стон. На пике удовольствия я почти закричала, выгнулась, почувствовала, как сильные руки обхватили меня за талию, а губы втянули сосок, усиливая ощущения. Еще три глубоких движения во мне, и Феррерс тоже содрогнулся, еще сильнее меня сжимая. А потом объятия ослабли, я обмякла на ковре, а голова Эдварда сползла с груди, упершись лбом в мой подрагивающий живот. С некоторым трудом я разжала пальцы, выпутывая их из жесткого меха, и, протянув руку, неуверенно коснулась светлых волос. На макушке они были длиннее, чем сзади, с красивым боковым пробором, но сейчас взлохматились и намокли. В каком-то трансе я наблюдала, как мои пальцы погружаются в них, и выныривают, перебирают, ерошат. Живота коснулся поцелуй, и голова Феррерса стряхнула мою ладонь. Он выпрямился, но только для того, чтобы, наконец, опустить мои бедра на пол, после чего рухнул рядом на спину и прикрыл глаза.Так мы и лежали - голые,мокрые на шкуре в гостиной...Все же хорошо,что дворецкого он отпустил!  

Я повернула голову и принялась с интересом разглядывать знакомый-чужой профиль, теперь уж не таясь, как при первой встрече. Черты лица так и остались резкими, но птичьими их теперь язык назвать не поворачивался. Коршун разве что. Хищник. Почувствовав мой взгляд, Феррерс приподнялся на локте и одарил меня ответным. Я с интересом огладила предплечье, на которое он опирался - рельефное, твердое. Нет, определённо мышц у него за десять лет прибавилось!

- О чем задумалась, Сеймур? - Голос все еще низкий, севший, он уже не будоражил так, как десять минут назад, но все равно отозвался в теле приятным покалыванием.

- Странно все. Так не должно быть.

- Почему? - искренне удивился аристократ, а потом, явно не ожидая ответа на этот вопрос, предложил: - Вина?

На мгновение я заколебалась - он что, планирует второй заход? А вернее, третий, с учетом утра?

Нет уж, сегодня с меня, пожалуй, хватит! ... подумала я и согласилась: - Давай.

Пока Феррерс доставал из бара бутылку и разливал по хрустальным бокалам рубиновую жидкость, я начала одеваться. Трусики, бюстгальтер, порванная - и для кого я ее утром берегла?! - блузка... когда мои пальцы коснулись верхней, уцелевшей, потому что она была расстегнута, пуговицы, в комнате вдруг прозвучало веское:

- Оставь так.

Он стоял передо мной обнаженный, ничуть этого не смущающийся (да и было бы чего, в самом-то деле...), и протягивал бокал. И снова смотрел. И под этим взглядом я буквально увидела себя со стороны. Тонкая чувствительная кожа между резинкой чулок и кружевом трусиков. Просвечивающий треугольник волос. Живот - гладкий, мягкий, с манящей выемкой пупка. И снова белое кружево. Приподнятая грудь, соблазнительная ямочка между двух полушарий, темные вишни сосков, проглядывающих сквозь ткань. Косточки ключиц вразлет и прикрытые