Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

белым шелком плечи... Я неровно выдохнула, приняла бокал, упала на диван и разом осушила добрую половину, с некоторым удивлением наблюдая, как Эдвард натягивает брюки. Кина не будет? Не то, чтобы я прям очень-очень расстроилась, но... Ладно, раз не будет, вернемся к делу.

Я прикрыла глаза, сканируя окружающее пространство, и с удовлетворением отметила, что каркас встал идеально. И это несмотря на превосходящие (почти на голову - прикинула я, смерив Феррерса взглядом) силы противника. Умница, девочка, возьми с полки кексик. Сегодня поставлю временный купол, а завтра вечером займусь установкой щита на каркас. С этим ясно. Я сделала еще глоток, с удовольствием покатала на языке терпкий вкус, позволила ему стечь по горлу, оставив на языке ягодное послевкусие, и повернулась к своему новому «объекту».

- Какой распорядок завтра?

- До обеда посещение с проверкой производства магических усилителей. Деловой обед в Парусе. Потом я работаю в министерстве до конца дня.

Это неплохо. Значит, день будет относительно спокойным. В дополнительных защитных заклинаниях министерские кабинеты не нуждаются, поэтому я буду сидеть, со скучающим видом листать журнальчики, краем уха-глаза-носа бдя, чтобы никто из посетителей не нанес непоправимого ущерба этой наглой физиономии. Парус - тоже ресторан не из последних, они за безопасностью клиентов следят, в нее вкладываются, они у нас усилители заказывали, было дело. Под мой исключительный контроль останется только дорога и визит на завод.

- Отлично. Тогда несколько правил. Самое главное я всегда первой выхожу из машины и первой вхожу в любое непроверенное помещение. Ты - только когда я дам знак, что все в порядке.

Аристократ надменно вздернул светлую бровь. - Исключено. У тебя прелестная попка, Кейт, но я не собираюсь за ней прятаться. Я закатила глаза.

- Эдвард. Я очень ценю твое эго, правда-правда. Я даже готова временами его лелеять и пылинки с него сдувать. Но не тогда, когда оно мешает мне выполнять мою работу. Поэтому. В непроверенное. Помещение. Я. Вхожу. Первая.

- Нет. Я почувствовала, как во мне закипает злость. - Феррерс, или ты не мешаешь мне работать, или разрываешь контракт и катишься к черту. - Или ты подстраиваешься под мои требования, Сеймур, или разрываешь контракт и выплачиваешь неустойку.

- Если бы я подстраивалась под требования всякого напыщенного индюка, меня бы давно уже выкинули из дела за профнепригодность, - процедила я, с громким стуком опустив бокал на столик. - Если кто-то из нас двоих и будет платить неустойку, так это ты. За несоблюдение инструкций безопасности и создание помех в работе. В контракте есть такой пункт, чтоб ты знал, мы его давно включаем, потому что таких придурков, как ты, в мире пруд пруди. Я не цепной пес, вроде твоих охранников, Феррерс. Я специалист по безопасности. Специалист высокого уровня. Так что тебе придется с этим считаться. Толкая эту речь, я все же отчаянно жалела, что подчинилась и не оделась сразу. Расслабилась. Разнежилась, поддавшись томному опустошению. Забыла, с кем имею дело.

- Китти-котенок...

Голос его звучал ласково. До того ласково, что позвоночник кольнули ледяные иголки, а в животе екнуло и вовсе не от возбуждения. И глаза смотрели ласково. И губ коснулась улыбка, но такая, что мне мгновенно захотелось испариться облачком и унестись с ветром куда-нибудь на другой континент. Бесстрастную мину удалось удержать с огромным трудом.

- Ты забываешь,что тебе тоже придётся считаться с тем,кто я.

 Я поднялась, влезла в юбку, плюнув на пуговицы, запахнула блузку, прикрыв разрыв застегнутым пиджаком, одернула его полы, подхватила кейс.

- Я прекрасно знаю, кто ты, Эдвард. Самодовольный, избалованный, отмороженный аристократишка без представлений о границах дозволенного. И мне плевать. Я буду поступать так, как считаю нужным.

- Я тоже, - расслышала я негромкое, прежде чем хлопнуть дверью.

Ар-р-р. Я от души громыхнула еще и входной и злая, как черт, даже успела пролететь с десяток метров, яростно цокая каблуками, прежде чем сообразила, что не поставила щит. Сволочь. Негодяй! Подонок! Убить его мало. Ну почему ему нужно было все испортить?! Меня колотило.

Я замерла на месте, вдохнула и выдохнула несколько раз. Решительно повернулась на каблуках и отправилась обратно. В дверь звонить не стала, перебьется. Времянку можно и отсюда поставить. А если попробует высунуться, я засвечу ему тараном прямо в лощеную морду и испытаю определенное моральное удовлетворение. Феррерс оказался законченным гадом. Не высунулся.

Эдвард

Я стоял, упершись лбом в холодное стекло и смотрел. Смотрел сначала, как она уходит - напряженная, вытянутая в струну, злая дробь каблуков по асфальту, недовольно сжатые губы. Как возвращается, останавливается у двери и начинает колдовать. А я жадно скользил взглядом по контуру лица, по шее, по вырезу пиджака, по длинным ногам в черных лодочках. И снова ее хотел. Я чувствовал себя подростком, у которого в разгаре гормональная буря и все мысли только об одном. Только взгляд - и у меня сносило крышу. Все дни, недели и годы, убитые на то, чтобы справиться со страшной ломкой, оказались прожитыми впустую, стоило Кэтрин Сеймур войти в министерский конференц-зал. Связь никуда не делась.

Все вокруг были уверены - и убедили меня - что со временем, без регулярной подпитки, она истает, исчезнет, и худенькая большеглазая заучка из школы останется для меня тем, кем и должна быть - мы просто учились в одной школе. Блеклое, ничего не значащее воспоминание. Хрена с два. Раскрытие давно уже завершилось, мне уже совершенно не нужны были чужие эмоции, а я все равно упивался ими, упивался ей и с трудом мог остановиться. Я теперь понимал, что такого чувства безграничной эйфории я не испытывал ни с одной женщиной, а, бог свидетель, их было немало.

Сейчас я чувствовал себя наркоманом в завязке, которому под нос подсунули любимую дурь. И моей силы воли не хватило на то, чтобы от нее отказаться. Так что теперь от далеких, насильно забытых ощущений, рывком выдернутых из закромов памяти, наслоившихся на них новых - ее изумление, растерянность, злость, желание - меня штормило. Я отпустил ее сейчас только потому, что был на грани передозировки.

...тяжелее всего было в первый год.

Несколько месяцев я просидел взаперти, под колпаком, без единой возможности связаться с внешним миром. Без эмоциональной подпитки, несмотря на завершившееся раскрытие, без донора, с которым я сросся гораздо теснее, чем об этом