Летний снег - DtPrince

— Я думала… Думала, что увижу их напоследок, — поведала мне Цунаде глухим голосом, не поднимая лица.

Я сразу понял, о ком она говорила.

— Души Като Дана и Наваки должны храниться в Чистых Землях, — ответил я спокойно, взяв другую её руку. — А мы в Загробном Мире.

Девушка невесело фыркнула.

— Чего и следовало ожидать… После всех убийств и предательств…

— Во-первых, Ад не работает уже как тысячу лет. Ты здесь по другой причине, — прервал я её самобичевание, чуть сжав ладонь. — Во-вторых, не думай, что я позволю тебе тут задержаться.

— Позволишь? Что ты можешь сделать, Хаку? …Постой, что ты тут вообще забыл? — подняла, наконец, лицо Цунаде. Под её глазами виднелись синяки, и выглядела она очень неважно, но выражение лица, несмотря на это, у неё было забавное. — Почему я вообще вижу именно тебя в такой момент, скажи на милость?!

— Тебя что-то не устраивает? — спросил я, подняв надменно бровь. — Моего прекрасного лика недостаточно для твоих завышенных потребностей?

— Это моё наказание, не правда ли? — застонала она, вновь уткнувшись носом в ноги. — Растление малолетних… А ты — искуситель, что должен добиться от меня признания в грехе…

— Звучит пошло, но интересно, — признал я, сдерживая рвущийся наружу смех. — Попробуем как-нибудь такую ролевую игру?

Ответом мне было неоднозначный полу-хрюк полу-фырк. Цунаде слега повернула лицо, уставившись на меня одним глазом.

— Ты так и не сказал, что ты здесь делаешь, Хаку.

— Таинственным Дзибосё оказался царь Энма. Я спустился в Ад, чтобы его убить, — ответил я нарочито беспечно, пожав плечами.

— Ах, вот оно что. Это всё объясняет… Нет! Гони подробности!

Пришлось поведать девушке события прошедших дней.

Какое-то время мы сидели молча, пока Цунаде переваривала услышанное.

— …Я плохо помню, что случилось… Кроме отдельных моментов, — призналась она тихо. — Я думала, как хорошо, что я больше не буду обузой на плечах Шизуне. Что мои выходки просто забудут. Что мне больше не нужно будет чувствовать горечь потери и вины. Облегчение, что я ощущала, трудно передать словами.

— Цунаде, — начал было я, но девушка остановила меня, впервые за разговор сжав мою руку в ответ:

— Я знаю, что ты скажешь, Хаку, и я согласна. Это глупые мысли глупой дурочки, что привыкла сдаваться…

— Ты действительно думаешь, что я так тебя вижу? — тяжело вздохнул я. — Нам срочно нужно что-то делать с твоей самооценкой. Я ни в чём тебя не виню. Для любого человека нормально время от времени испытывать подобные чувства. К тому же, тебя к этому подталкивал монах.

— Жаль, что наши с тобой сеансы прервали, — сказала печально Цунаде, прикрыв глаз. — Мне понравилось. Будет сложно продолжать их, будучи мёртвой. Как и наши свидания…

— Я уже говорил, что не позволю тебе умереть, — ответил я чуть раздражённо. Чем она слушала?

— У собственничества должны иметься пределы, знаешь ли, — чуть улыбнулась девушка. — С каких пор тебе подвластно воскрешение? Или ты врал о том, что не знаешь Эдо Тенсей?

— Твоя смерть была неестественной. Сам Энма вмешался в потоки судьбы через своего жреца, — пояснил я. — Пусть он и «исправлял ошибки», его вмешательство нарушало установленные им же правила. И я, как узурпировавший власть над Адом, могу отменить его решение.

— Можешь, но не сделаешь? — предположила Цунаде.

Она всё ещё подспудно ожидала подвоха.

— Могу и сделаю, — отрезал я, внезапно прижав её к спинке дивана, удерживая за плечо. Девушка забавно пискнула и застыла, смотря на меня расширенными глазами. — Тебе от меня так просто не отвертеться, красавица. Боюсь, что даже смерть не разлучит нас.

Лицо Цунаде залилось краской.

— Т-ты… В-вот же нашла на свою голову любовничка… — попыталась было вернуть себе самообладание девушка, но, когда я накрыл её губы своими, отвечать на поцелуй она начала подозрительно резво.

— Серьёзно? Серьёзно, партнёр? Ты разве не спешил? — тяжело вздохнул Биджу. — …Позови, когда закончите спариваться. Не понимаю, чего вы в этом находите…

Прости, Исобу, но Цунаде требовалась моральная поддержка.

А ещё мне было интересно, каково это — заниматься любовью, будучи лишёнными тел.

* * *

Опыт оказался религиозным.

Можно даже сказать, душевным.

Или адски горячим.

От него точно захватывало дух.

По крайней мере, думаю, что Цунаде ощущала себя так хорошо, будто родилась заново.

Потому что это было недалеко от правды. Хоть уже и не связано с сексом.

Шизуне рыдала, мёртвой хваткой обняв смущённую наставницу. Между ними одновременно радостно и встревоженно хрюкала Тонтон, оказавшаяся в полном здравии, к вящей радости нашей группы.

Видимо, даже у культистов не поднялась рука на милую свинку. Или я чего-то о ней не знаю.

Темноту комнаты разгоняли расставленные тут и там свечи. Слабый свет позволял рассмотреть тысячи линий, которыми были испещрены стены и пол. Ничего конкретного, лишь одно из множества мест, подготовленное под различные ритуалы. Сейчас эти линии уже не казались мне непонятными. Я интуитивно осознавал их значение. Жаль, но для меня самого они были бесполезны.

Когда мы впервые вернулись в «реальный» мир, нам срочно пришлось снимать Цунаде с ритуального стола. Гёдзя, судя по полученным обрывкам воспоминаний, приготовил всё так, чтобы смерть Цунаде и её кармический вес был съеден Энмой, но лишь частично. Через связь её судьбы с нашей монах хотел убить трёх птиц одним камнем, образно говоря.

Скорее всего, зацепило бы гораздо больше людей, но случайные жертвы к тому моменту волновали монаха в самую последнюю очередь.

Цунаде с тихим изумлением таращилась на вытащенный из своей груди ритуальный кинжал, покрытый её кровью. Рана на груди заросла на наших глазах почти сразу же. Девушка провела пальцем по жидкости, лизнула. С ничего непонимающим выражением лица повернулась на звук моего хихиканья.

— Травма выбила травму, — пожал я плечами, догадавшись, что она хотела спросить. — Или правильней сказать, довыбила? Всё-таки мы довольно далеко продвинулись с тобой. Однако, на будущее, я не рекомендую ритуальную смерть в качестве лечения фобий.

— Это твоё профессиональное мнение? — спросила Цунаде, слабо усмехнувшись.

— Именно.

— Цунаде-сама! Вы избавились от своей гемофобии?! Я так рада за вас! — радостно взвизгнула Шизуне, заметив предмет нашего разговора, но тут же спохватилась: — Стойте-стойте, вам нельзя двигаться! Цунаде-сама, вы не подавали признаков жизни, никакой мозговой активности, ничего! Прошу, не рискуйте лишний раз! Я… Я не могу вас снова потерять…

Последний слова она шептала, вытирая упрямые слёзы.

Не мудрено. Одно дело — слышать о возможности воскрешения от меня, другое — лицезреть его воочию. Для Шизуне эти мгновения навеки застрянут в памяти.

Надо будет и