Летний снег - DtPrince

ощущал себя скоростным едоком. С каждым мгновением Кураоками приближался к открытому проходу в домен чужого божества, и я знал, что если не поспешу, то мне крышка. Я был вынужден держать связь открытой, не давая Энме шанса ответить.

Сначала его хватки ослабла, а руки обморозились, потеряв силу. Воспользовавшись моментом, я вгрызся вглубь.

Сердце, лёгкие, печень. Органы Энмы служили символом его силы, и имели мало общего с биологическими аналогами у людей. Кровь, мясо и кишки олицетворяли его насыщенность душами.

Руки. Ноги. Молоточек. Их я уже просто испуганно заглатывал, чувствуя убийственное намерение дракона. Сделав последний глоток, я с силой захлопнул дверь в ледяное измерение, успев в самый последний момент.

— Это был твой собственный божок, я прав, партнёр? — спросил Исобу настороженно.

— Да. Кураоками, бог дождя и снега, — устало ответил я, распластавшись на снегу. — Легенды гласят, что когда Изанами, одна из двух прародителей пантеона, родила огненное божество Кагу-цучи, она умерла от ожогов в родах. Изанаги, её брат, в гневе убил их сына. Кровь и плоть Кагу-цучи дали происхождение новым божествам, одним из которых был Кураоками.

— Ты хочешь сказать, что у него есть связи в высоких местах? Поэтому он ощущался так… Опасно?

— …Нет. Когда я чувствовал его силу в последний раз, он был на порядок слабее, — признался я, поморщившись. — Не имею ни малейшего понятия, откуда он набрался силёнок.

— Я чувствовал твои манипуляции с пространством, пусть и смутно, — заметил Исобу после паузы. — Из нескольких локаций ты слепил одну большую ледяную пустошь. Но между тобой и этим Кураоками всё ещё есть связь, разве нет? Раз ты можешь открыть к нему путь. Возможно, усиливаясь сам, ты подпитываешь и дракона, Хаку. Особенно, когда речь касается вашего общего элемента.

От подобной мысли мне поплохело. То есть, чем сильнее становлюсь я сам, тем сильнее будет Кураоками? Неужели ситуация была настолько безвыигрышной?

Нет.

Я отказывался в это верить.

По крайней мере, я понял, что всё, что связано с водой и льдом лучше пока что обходить стороной.

…Если так подумать, что Исобу с его стихией Воды, что ледяные элементали и половина Ада, всё было связано с моими стихиями, разве нет?

Чтобы отвлечься от дурных мыслей, я попытался нащупать новую силу, что медленно переваривалась где-то у меня внутри.

Первым, что я ощутил, было пламя. Попытка призыва увенчалась пшиком. Огонь не обжёг мне лапу, безвредно обтекая лёд моего тела, но тут же распался быстро затухнувшими всполохами.

— Проблемы с выносливостью, партнёр? — спросил Исобу ехидно.

— За свою короткую жизнь я тренировал стихию Огня всего нескольких часов, достаточных, чтобы понять, какая моя худшая стихия.

— Отговорки, отговорки…

— Уж от кого-кого, а от тебя я это слышать не хочу, водный покемон, — вяло огрызнулся я, игнорируя последовавшие вопросы о покемонах. Я чувствовал себя выжатой тряпкой, и не был готов к разговору о Бластойзах.

В любом случае, на данный момент Огонь Энмы слишком противоречил мне на духовном плане, чтобы я мог его без проблем использовать, поэтому я начал искать дальше.

Чужие инстинкты подсказывали мне о какой-то непонятной способности, которую я никак не мог нащупать самостоятельно. Судя по ощущениям, это было что-то, связанное с душами. Полагаю, что теперь я мог наказывать грешников? Вот только слуг у меня не было. Ни садистских, ни обычных. Да и уровни Ада я схлопнул в один. Так что единственные пытки, что могли произойти тут, должны осуществляться лично мной.

Спасибо, не надо. Я, может, и умел, но не наслаждался.

Зато теперь я мог ловить грешные души и складывать их себе в «карман», а ненужные сбагривать в Чистые Земли волшебным пенделем.

Удобно? Наверное.

Что же касается судьбы, кармы и контроля, то всё было сложно.

«Путь судьбы» отказывался работать напрочь. Будто я пытался вставить неправильную деталь в сложный механизм. Видимо, из-за моей природы, судьбы мне не видать. Карма оказалась чуть сложнее, и я мог призвать два свитка с перечнем моих благих и грешных действий, но, к сожалению, то ли из-за искажения Чёрного и Белого, то ли из-за моей неопытности, но мораль в этих свитках явна не соответствовала общепринятой. То, как я расслаблялся, отдыхая душой и вырывая время у тренировок, появлялось в Чёрной летописи, а то, как я убивал ради своей цели — в Белой.

Промелькнула идея использовать их для добычи информации, но нет. Они действовали лишь на души, находившиеся в моей полной власти. То бишь, на мою собственную, и те, что я словлю сюда.

По наитию я посмотрел доступные мне имена, ожидая увидеть лишь своё. Но меня ждал неприятный сюрприз.

«Сенджу Цунаде».

Какого?..

Я подскочил, собравшись с мыслями. Если моя догадка была верна, нужно действовать быстро.

Со смертью Энмы право управления его доменом перешло ко мне. Развалины зала, в котором мы сражались, исчезли, оставив безжизненную пустошь под давящей пустотой черноты над головой.

Первым делом я вернул звёзды. Всего лишь фальшивка, но дышать стало как будто бы легче.

Затем я воплотил в жизнь образ домика в глуши, из своей памяти. Вечера, что мы проводили вместе с Мадокой. Теплота камина. Дремучий лес за окном.

Земля задрожала, реальность дрогнула.

Моргнув, я обнаружил себя в знакомом кресле, в своём непривычно человеческом теле. Встав, я подошёл к окну. Высокие дубы, что я не видел годами, были усыпаны тоннами снега, а из открытой форточки тянуло глубоким морозом. Что ж, видимо, кардинально изменить суть Ледяного Ада мне пока не под силу. Но этого достаточно.

Потянувшись усилием воли, я активировал свою власть, действуя скорее по наитию, и запустил кривое подобие «суда». На комнатном диванчике у стены появилась Цунаде, в своей подростковой форме.

Я слегка нахмурился. Душа, как правило, отображает то, как разумный видит самого себя. То, что Цунаде видела себя настолько молодой, могло говорить о многом, как о хорошем, так и о плохом.

Чуть помедлив, я отложил эти размышления на потом. Девушка сидела, упёршись лицом в колени и обхватив ноги руками. Её кожа опасно посинела, но Цунаде почти не шевелилась, хоть я и видел, что она дышала.

Когда я позвал её, она даже не дёрнулась.

Я закрыл форточку, и принялся растапливать камин. Мир вокруг теперь принадлежал мне, и его такие нелогичные законы работали в мою пользу, согрев комнату до приятно-тёплой температуры меньше, чем за минуту.

Подойдя к девушке, я осторожно, мягко расцепил её пальцы, чуть ли не намертво переплетённые друг с другом. Согревая их, растирая и дуя тёплым воздухом, я