Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова

— Кли! — возмущалась белоснежная небовзор, откровенно недовольная тем, что парочка звездокрылов решительно присвоила себе весь праздничный фуршет.

— Ы-ы-ы… — завистливо стонал Дурман, не в силах подняться и вступить в драку за еду.

Я сидела на втором ряду составленных друг на друга ящиков, болтала ногами и следила за разборками завров.

Всех уже давно расседлали и покормили. Дурману, заботливо прикрытому термоодеялом от холода, привезли тележку с прессованными колючками. Огнерыку был предоставлен выбор из пять видов гадов морских, начиная от здоровенных рыбин и заканчивая крабами. Небовзор придирчиво понюхала подношения, клювом отодвинула три чем-то не приглянувшиеся ей рыбины, смачно плюнула и запекла оставшееся в хрустящей корочке. Мяснику подвезли телегу с фруктами, в которой он исключительно из любопытства покопался, пробуя незнакомые плоды, а после вернулся к обнаруженным ранее бочкам с какой-то зеленой гадостью.

Я пару минут понаблюдала за тем, как звездокрыл когтями разрывает ободья и вылизывает нутро бочки, жмурясь и едва не мурлыкая от удовольствия. Попыталась самостоятельно опознать деликатес, но так и не поняла, что за зеленое месиво вызвало у желудка завра такой восторг.

Пришлось обращаться за помощью к северянам, наблюдавшим за тем, как Мясник потрошит их груз.

— Извините, а что там?

Языковой барьер не дал шансов понять друг друга сразу. Благо на помощь пришли пантомимы из энергичных взмахов руками, с помощью которых страшная тайна лакомства была раскрыта: Мясник чавкал от удовольствия не чем иным, как морской капусточкой.

Наблюдавшая за собратом Бестия тоже сунула свой любопытный носик в бочку, скривилась, потом распробовала и внезапно прониклась. Вид двух самозабвенно жрущих завров спровоцировал интерес у Огнерыка, и та тоже приблизилась попробовать. В результате морскую капусту по достоинству оценили все и теперь громко спорили, выясняя, как делить четыре оставшиеся бочки на троих.

Дурман косил в их сторону и завистливо вздыхал, все еще не в силах подняться и доковылять до собратьев.

Прошло больше оговоренного часа, но Бушующий с парнями так и не вернулись. Власта уже давно переоделась, завернулась в плед и, подложив под голову один из рюкзаков, самозабвенно дрыхла возле кучи с вещами. Дейман помог разгрузить завров и куда-то пропал, Ронда заполнила и сдала все документы и теперь медленно возвращалась, на ходу о чем-то беседуя на северном с пожилым пограничником.

Заметив меня, одиноко сидящую на ящике, девушка махнула рукой, распрощалась с собеседником и приблизилась.

— Адриана, извини, что лезу, но я тут заполняла бумаги и… Ты, случайно, не из тех самых Нэш?

Меня так и подмывало соврать, что знаменитой Гардарике Нэш и не менее известному законнику Хейнеру Нэшу я просто однофамилица. Но как-то глупо скрывать, если мама уже побывала на острове и навела там шороху. Пришлось говорить правду и надеяться, что та не выйдет мне боком.

— Совершенно случайно из них, — вздохнула я.

Ронда просияла и забралась ко мне на ящик.

— Ты, наверное, меня не помнишь, но мы с подругой приезжали к вашей школьной учительнице на летние каникулы… — начала она.

— Ронда! Ронда Миллз! — ахнула я, моментально вспомнив двух застенчивых девочек из Лесного.

В то лето наша учительница вступила в программу по обмену и стала принимающей семьей для иностранцев из Триединого союза. Девочки жили в ее доме все три летних месяца, а я ходила на дополнительные занятия, стараясь подтянуть математику перед выпускными экзаменами.

Я не сразу нашла с подружками общий язык и начала действительно хорошо общаться с ними только после совместной вылазки в парк развлечений, а уже через пару недель дружбы Ронда с подругой уехали домой.

Мы торжественно поклялись писать друг другу. Но, как это бывает, после четвертого письма из Лесного все как-то само собой заглохло и сошло на нет.

Я не вспоминала о Ронде годами, а вот теперь судорожно всматривалась в знакомые черты. Ругая себя за то, что не сразу узнала в этой уверенной девушке со стильным каре ту смущающуюся Ронду, что провела лето в доме моей учительницы.

— Надо же, как тесен мир! — поразилась я нашей встрече и засыпала Ронду вопросами.

И вот что удивительно. Есть друзья, которых иной раз встретишь и хочешь поскорее расстаться, потому что и тем для разговора нет, и будто ничего вас не связывает. А есть такие, как Ронда, с которыми продолжаешь общаться так же весело и непринужденно, словно кто-то незримый поставил прошедшее с последней встречи время на паузу.

Завры с упоением трескали морскую капусту, Власта дрыхла, Бушующий с парнями томились в душных кабинетах Ио, Дейман где-то шлялся, а мы с Рондой все никак не могли наговориться.

— А помнишь?..

— А как звали?..

— Я потом смотреть на мороженое не могла!

Прошло не меньше получаса, когда из домика пограничника вышел тот самый пожилой мужчина и подозвал Ронду. Я с улыбкой смотрела вслед девушке в белоснежной форме факультета небовзоров и старалась не думать о том, почему те, кто мог бы стать для меня настоящим лучшим другом, заглядывали в мою жизнь лишь на пару недель.

Или проблема не в том, что в моем окружении не было подходящих девчонок и парней? А может, просто я не боялась открываться только перед теми, кто не задерживался рядом надолго?

За спиной послышался шорох. Оглянувшись через плечо, я заметила второго адепта с факультета небовзоров. Дейман был высоким жилистым парнем, с темными волосами и длинной рваной челкой, убранной на бок. Я еще слишком мало знала этого парня, но уже сейчас могла сказать, что о его общительности ходят легенды. Легенды о том, что он вообще не умеет строить предложения длиннее четырех слов.

За весь вчерашний день, пока мы дружно ставили Мясника на лапы, Дейман не выдавил из себя и больше сотни слов. Будь его воля, он вообще предпочел бы обходиться только короткими «да» и «нет», которые с успехом можно было заменять кивком или покачиванием головы.

Вот почему я сильно удивилась, когда этот парень запрыгнул на ящик и сел на место Ронды.

— Я знаю, кто ты, — бросил Дейман, перескочив через дежурное «Привет, как дела», как пятиклашка через скакалочку.

— Серьезно? — не утерпела я от капельки ехидства. — Тогда, может, поделишься сокровенным? А то боюсь, что я и сама себя не знаю.

Парень встретился со мной взглядом. Порыв ветра колыхнул длинную челку, падающую на