Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— У меня потом не будет проблем?

— Если будет соблюдена оплаченная конфиденциальность.

Аккуратно убрав конверт, мужчина поднялся с места и направился к кушетке у стены, вежливо приглашая Викторию на неё прилечь. Светлицкая молча заняла указанное место, осторожно вытягивая повреждённую ногу.

Сазонов, словно погружённый в раздумья, не спеша сел рядом на стул и принялся за осмотр. Едва касаясь тела девушки, он водил руками на расстоянии, будто ловил импульсы, исходящие от кожи, и, казалось, точно знал, где скрываются оставшиеся повреждения.

Осмотр занял больше времени, чем ожидалось, но я терпеливо сидел на соседнем стуле, со стороны наблюдая за происходящей магией. Пальцы лекаря легко скользили сначала над ключицей и рукой девушки, следом медленно сползая к её ноге. Едва заметные искры магии растворялись, только появившись, будто скользящий по воде свет.

Наконец он поднялся с места и, развернувшись, перевёл взгляд на меня.

— Нога ещё восстанавливается, — спокойным голосом произнёс лекарь, — перелом был серьёзный, но исцеление идёт как надо. Лекарь, работавший над вашей сестрой, проделал отличную работу, — затем он немного задумался, оглядев Викторию, и добавил: — Давайте я ещё немного усилю процесс. Не помешает и в эту сумму точно входит.

Не дожидаясь моего ответа, Лев Григорьевич вновь сел на стул и завис с вытянутыми руками над ногой княжны. Магия вновь ожила под его пальцами, искрясь мягкой, невидимой волной.

— Всё. С сеансом закончили, — через десяток минут заключил Сазонов, после чего поднялся с места и направился к своему месту.

Поблагодарив лекаря и с ним попрощавшись, мы вышли из кабинета в больничный коридор. Редкий шум голосов смешивался с детским плачем, разносившимся эхом по помещениям. Проходившие мимо беременные женщины, одетые в различные домашние халаты, придерживали животы, неторопливо перемещаясь от одной двери к другой.

На ходу отмечая все эти детали, я невольно пришёл к одному единственному выводу. Бесы, явно стараясь сократить время, вместо обычной больницы перенесли нас в роддом.

Узнав об этом, отвечающий за крайнее перемещение Аластор, виновато ответил:

«Господин, это здание первым попалось нам на пути. Я проверил, тут был лекарь. Решил, что этого будет достаточно».

Вслух я смеяться не стал, но мысленно удержаться от рвущейся усмешки всё же не смог, поражаясь его безупречной логике.

«Ничего, Аластор, не беспокойся», — ментально произнёс я. — «Переноси нас обратно во дворец. Только на этот раз ничего не перепутай».

Следом я взглянул на Викторию, которая, очевидно, тоже всё прекрасно поняла, но как истинная аристократка, виду подавать не стала. Княжна вообще выглядела довольно странно. Я бы даже сказал, страннее, чем обычно. Девушка несколько раз молча меня оглядывала, слегка приподняв брови, и следом вновь отводила взгляд, будто смирившись с особенностями нашего путешествия. Я, уже привыкший к особенностям скромного и молчаливого поведения Светлицкой, косился на её ногу, с удовлетворением отмечая, что идёт она намного увереннее, чем два десятка минут назад. Чувство вины за случившееся понемногу отступало.

Друзья, дальше платка. Вам спасибо за внимание к творчеству и поддержку в том числе и рублём!

Пусть денежки, потраченные на мои книжки, вам возвращаются десятикратно!)

Глава 12

Вечерние сумерки мягко проникали сквозь окна, наполняя комнаты дома Белорецких тёплым полумраком. За окном сгущалась ночь, и городские огни начинали мерцать вдалеке, отражаясь в стекле. В гостиной царила спокойная атмосфера, нарушаемая лишь тихим шелестом страниц и редким потрескиванием поленьев в камине.

Маша сидела за своим столом, освещённым мягким светом настольной лампы. Девушка пыталась сосредоточиться на учебниках, но мысли упорно возвращались к событиям последних дней. Взгляд её то и дело скользил к Алисе, которая устроилась в кресле у камина, укрывшись пледом и погрузившись в книгу. Тени от пламени играли на её лице, придавая ему особую загадочность.

Наконец, Морозова не выдержала тишины и тихо произнесла:

— Я не понимаю, как тебе удаётся так спокойно держаться. Он носится с ней, как с писаной торбой, приводит её сюда… а ты — само спокойствие.

Алиса подняла глаза — её лицо оставалось спокойным, но в глубине читались скрытые эмоции. Быстро оглядев подругу, она вновь опустила взгляд на книгу.

— А что мне нужно было сделать? Добить её?

Маша на мгновение смутилась, почувствовав укол совести, но всё же неуверенно возразила:

— Ну, не знаю… Тебя не смущает, что они могут… ну, «того»?..

— Не смущает, — отозвалась княжна, не отрываясь от чтения. — Лёша — свободный парень и вправе поступать так, как считает нужным, — добавила она тихо. — Я не могу и не хочу вмешиваться.

Маша фыркнула, её глаза сверкнули неподдельным возмущением. Следом оглядев княжну пытливым взглядом, Морозова с лёгкой иронией в голосе произнесла:

— Посмотрите мне в глаза, Ваша Светлость, пожалуйста.

Алиса натянула на лицо едва заметную улыбку, мельком взглянув на подругу, но затем снова погрузилась в книгу.

— Лёша редко что-то просит. И отказывать ему, тем более в таких мелочах, я не намерена, — её голос звучал уверенно и спокойно, хотя в нём сквозила лёгкая усталость. — Ты, вон, тоже не спешила отказать ему в помощи.

— Ну… мне-то он просто друг, — тихо ответила Маша, ощущая, как щёки слегка порозовели от смущения.

— Как и мне, — спокойно заметила Алиса, переворачивая страницу.

Тишину нарушила Алина, которая до этого молча сидела у окна, наблюдая за внезапно начавшимся дождём.

— Маша, не пытай её, — произнесла графиня с лёгким сочувствием в голосе.

— Да ничего я не пытаю, — с лёгким вызовом в голосе бросила Морозова, скрестив руки на груди. — Просто давно бы высказала ему пару ласковых на её месте.

Княжна с удивлением подняла бровь, медленно откладывая книгу на колени.

— Это за что же?

— А просто так, чтобы баб сюда всяких не водил, — отрезала девушка, упрямо глядя в сторону.

— Зря ты так про Вику, — негромко заметила Алина, мягко глядя на подругу. — Её жалко.

Морозова тяжело вздохнула, не скрывая своего недовольства, но всё же кивнула, признавая правоту слов графини.

— Может, и пожалела бы, — признала она спустя мгновение, — если бы она хоть что-то рассказала. А то сидела молча больше суток…

Алина слегка пожала плечами и, поджав губы, тихо проговорила:

— Родные отправили за ней убийцу, Маша. По-моему, повод погрустить есть.

В комнате вновь воцарилась тишина, наполненная шёпотом ночи и далёким шумом ветра за окном. Тени от пламени костра в камине дрожали на стенах, придавая обстановке особую атмосферу уюта. Каждая из девушек была погружена в свои мысли, и в воздухе повисла невыраженная мысль о том, сколько тайн и боли скрывается за молчанием Виктории.