Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

— Ты… отдаёшь его? После всего?

— Считай это жестом доброй воли, — усмехнулся я. — В этом мире их не так много.

Канавар бережно спрятал камень в карман куртки. Его лицо разгладилось, а на губах появилась улыбка облегчения.

— Спасибо, — произнёс он. — Правда, спасибо.

Прислушался к своим ощущениям. Что-то было не так. Слишком тихо. Лок и Торс должны были уже вернуться за новой партией. Но вместо них — тишина.

— Где братья? — спросил я, напрягаясь.

Канавар пожал плечами:

— Может, загружают машину?

Я двинулся к выходу, но Канавар неожиданно схватил меня за рукав:

— Подожди! Тут ещё есть кое-что ценное. Мне нужна твоя помощь, чтобы достать.

— Потом, — отмахнулся я, высвобождая руку. — Сначала проверю, что там.

Вышел в коридор, оглядываясь. Пусто. Поднялся по лестнице в главный холл. Никого. Выглянул в окно — машина стояла нетронутой, но братьев нигде не было видно.

— Лок? Торс? — позвал я, напрягая эфир, чтобы почувствовать их присутствие. Ничего.

За моей спиной раздались шаги — лёгкие, почти бесшумные. Развернулся — Канавар стоял в нескольких метрах, нервно теребя край куртки.

— Что происходит? — спросил я, делая шаг к нему.

— Ничего, — он улыбнулся, но улыбка вышла кривой. — Я не знаю, где твои друзья.

Напряжение в воздухе стало ощутимым. Я чувствовал, как эфир сгущается вокруг, реагируя на опасность.

И тут в пустоте гостиной появилась фигура, окутанная красным плащом. Она словно соткалась из воздуха. Красный Балахон…

— Спасибо, что привёл его, можешь идти мальчик, — произнёс он, смотря на Канавара и повернулся ко мне. — Давно не виделись, последний страж.

Глава 9

От его голоса стало мерзко. Холодный, с металлическим призвуком, словно кто-то проводил ножом по стеклу. Не человеческий, но и не звериный. Чужой. Как звук разбивающегося стекла, усиленный в тысячу раз, но приглушённый до шёпота.

Канавар не двигался. Его рыжие волосы, обычно торчащие во все стороны, словно прилипли к черепу от выступившего пота. В глазах плескался животный страх. Зрачки расширились, дыхание стало поверхностным и частым. Похоже на паническую атаку.

— Эй, — окликнул я его. — Ты решил меня подставить? Зря…

Солнцев открыл рот, но не издал ни звука. Его взгляд был прикован к фигуре в красном.

— Я же сказал — иди, — повторил Балахон, и в его голосе появились свистящие нотки.

Канавар вздрогнул, поморщился, словно от боли, и пулей вылетел из комнаты.

Эфир внутри меня взволнованно всколыхнулся. В особняке Солнцевых, у забора их территории — мы встречались, и тогда он едва не прикончил меня.

Я ещё тогда был слаб, а сейчас, после карателей, мои силы на таком минимуме, что даже Амика, кажется, сильнее меня.

Воздух в комнате стал густым и затхлым, несмотря на открытые окна и простор помещения. Словно сама реальность отторгала присутствие этого существа.

— Что, пришёл закончить начатое? — я сделал шаг назад.

Пытался нащупать за спиной что-нибудь, что могло бы послужить оружием. Мои пальцы скользнули по холодной поверхности. Один из артефактов, что ещё не успели унести. Хотя… Моя сила в эфире, не в железках.

Вот только в присутствии этого урода моя магия очень плохо себя чувствует. Сердце бешено колотилось от предвкушения. Страх? Меня никогда не пугали монстры. Тем более, те что сильнее меня. Оркан постоянно злился на это качество.

— Ты знаешь, зачем я здесь? — фигура качнулась, делая шаг вперёд.

Балахон колыхнулся, как живой, обволакивая силуэт, скрывая всё, кроме двух тёмных провалов, где должны были быть глаза. Из этих провалов словно сочилась тьма — не метафорически, а буквально, как чёрный дым.

— Твоя магия. Твоя суть. Последний хранитель эфира. Последний чистый… — продолжил он.

Ублюдок сделал ещё шаг навстречу, и воздух вокруг задрожал. Я почувствовал мгновенный приступ тошноты. Желудок сжался, а во рту появился кислый привкус.

— Извини, но стражи закончились, — я заставил себя улыбнуться.

Чувствовал, как эфир внутри собирался вырваться наружу. В голове мелькнула бредовая мысль: «А у нас вообще был профсоюз? Отпуск? Пенсия в конце концов?». Со мной такое постоянно на пороге смерти возникают странные вопросы.

— Может, зайдёшь в другой раз? У меня сегодня не приёмный день. — хмыкнул я.

Он наклонил голову, как делают птицы, когда видят что-то необычное. Жест казался почти человеческим.

Я не стал ждать его ответа. Выпустил волну эфира, целясь в грудь твари, пока ещё мог им управлять. Серебристая вспышка рассекла воздух и ударила в алую ткань с тихим шипением, похожим на звук гаснущего в воде огня.

И ничего. Абсолютно ничего.

Балахон даже не шелохнулся. Мой эфир словно растворился в нём, как капля воды в песке. После карателей, после всех этих дней восстановления. Моя магия ещё слишком слаба.

— Ты ничего не понял, — в голосе твари появилось разочарование. Как учитель, недовольный непонятливым учеником. — Я искал тебя очень долго. Так долго…

В тени капюшона мелькнуло что-то похожее на улыбку. Не губы — зубы. Слишком много зубов для человеческого рта. Острые, тонкие, как иглы.

Его рука поднялась в резком движении. Рукав балахона отлетел назад, обнажая бледную конечность, покрытую чёрными прожилками. Я не успел среагировать. Не успел даже вдохнуть.

Удар швырнул меня через всю комнату, впечатывая в стену с такой мощью, что в камне образовались трещины. Воздух вышибло из лёгких. Рёбра, ещё не до конца зажившие после карателей, затрещали с новой силой. Из горла вырвался хрип.

— Оркана тебе в учителя… — выдохнул я, сползая на пол.

Перед глазами плясали чёрные точки. Голова кружилась, словно после хорошей попойки, только без приятной части до этого. Во рту появился металлический привкус крови. Прикусил язык при ударе.

«Соберись, Марк, — приказал я себе. — Ты переживал и худшее».

Вот только когда это было? Когда Оркан гонял меня по всем мирам? Когда Тамтал пытался превратить в овощ своей магией? Нет, тогда я был в форме. Тогда у меня был кристалл души и полный резерв эфира.

Сейчас же я напоминал выжатый лимон, который кто-то ещё и растоптал для верности.

Только не так. Только не когда я едва стою на ногах. Не после всего, через что прошёл. Не здесь, в этом грёбаном особняке.

— Сдайся, — Балахон приблизился, нависая надо мной тёмной тенью — Отдай мне свою силу, и