Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

пленника. Его подручный — молодой силач, мундир на котором не лопался только благодаря форменным ремням, готовил ужин. Он собрал хворост, подвесил котелок, налил из кожаных мехов воду, развязал мешки с продуктами и теперь нанизывал на небольшие вертела куски жирного солёного мяса, хлеб и овощи, всё вперемешку. Когда он установил шесть вертелов над углями, над поляной разнесся запах великолепного ужина, того, что ускользнул от Дика по вине этих двоих патрульных. Голод, придавленный грозой и беспокойством, снова напомнил о себе. Стоя за деревом, Дик проглотил слюну и крепче вцепился в кору, чувствуя, что у него кружится голова.

Наверное, сходные чувства отражались на лице пленного бродяги, поскольку старший в патруле внимательно, с презрительным прищуром следил за ним. А через некоторое время завел беседу.

— Как тебя всё-таки зовут, если не Дик?

— Адамар.

— Куда ты направлялся и по какому делу?

Адамар выпрямился с таким явным удивлением и недоуменно тряхнул головой, отбросив волосы со лба, что гвардеец слегка смутился.

— Для вольного человека вроде меня это странный вопрос, — заметил пленник. — Но, чтоб не злить вас… хотел спуститься ближе к морю, там ещё лето.

— А как тебе понравится провести зиму в городской тюрьме? — жизнерадостный толстяк занимался приготовлением ужина.

— У меня всё ещё есть выбор?

— Он всегда есть, — поучительно заметил усатый. — Вот если бы нам предложили выбрать между наградой за мелкую рыбешку, вроде тебя, и настоящим преступником, мы не колеблясь отпустили бы тебя. Ты ведь состоишь в Братстве Дороги, так попроси их помощи! Мы завтра можем заглянуть в один трактир, нам это будет по пути. Нам нужен Дик. Тоже мальчишка, вроде тебя, только он стоит значительно дороже! Позови его, куда мы скажем, ладно? Вы же все в братстве как-то общаетесь, всё узнаете друг о друге. Ты можешь это сделать?

— Нет, — Адамар опустил голову. Казалось, он сожалеет об отказе. — Увидев меня в вашей компании, все сразу поймут, что это ловушка, о чем и расскажут Дику. Да будь он сейчас рядом, имей возможность позвать его, я всё равно не стал бы.

— Смотри сам, парень, — предупредил тощий солдат. — В тюрьме у тебя будет компания повеселее нашей, но выбраться оттуда гораздо труднее, чем сейчас. Когда будет готово, наконец? Сколько можно! — обернулся он к напарнику.

— Почти готово, Бейль, — тот старательно раздувал угли под вертелами, с которых капало расплавленное сало. — Смотри, как запеклось!

— Давай сюда, — выхватил у него вертел усатый и протянул кружку. — Плесни глоток эля, не всухомятку же грызть твои сухари с салом!

Обиженно ворча, стражник-громила налил начальнику полкружки эля из красного кожаного меха, лежащего сейчас, как и оба седла, на траве. Солдаты сидели на седлах, а кони паслись свободно. Толстяк выбрал и себе вертел, самый аппетитный, и потянул носом, урча, как голодный кот.

— Эй, ты! — он издали показал роскошный вертел бродяге: — Есть хочется?

— Вообще-то, да.

— Ничего не получишь, даже капли воды, пока не позовешь на помощь! Три раза позови, как следует, чтобы весь лес услышал, и получишь ужин.

— А, если так… — разочарованно откликнулся Адамар. — Спасибо, не надо. Не могу кричать, пока голоден. Сил нет, и в горле пересохло.

Солдаты посмеялись, и младший погрозил пальцем пленнику. Они впились зубами в обжаренное мясо, сочные овощи и хрустящий хлеб, если и пили, демонстративно причмокивая. О чувствах пленника Дик мог догадаться по себе. Ему хотелось выскочить на поляну, врезать кулаком по ближайшей облизывающейся роже, выхватить еду и, если нельзя проглотить мгновенно, хотя бы бросить в костер. И начать драку. Но Дик спокойно стоял и ждал, пока солдаты ужинали. И прислушивался к тому, как у него в груди и в желудке корчится в муках очень голодный небольшой дракон. Лица пленника Дик не видел, но мог с уверенностью угадать на нем снисходительную улыбку.

— Не передумал? — спросили стражники. — У нас припасов много, можем пировать всю ночь!

— Оставьте хоть кусочек тем, кто окажется более сговорчивым, — усмехнулся Адамар. — А я давно не ел, уже привык. Могу ждать сколько угодно. Наша свобода в том, что мы не продаемся, ни за кусок хлеба, ни за деньги или за почести.

— Не нужно тебе золото? Напрасно отказываешься. Можем заставить тебя и по-другому, — пригрозил крупный стражник.

— Как, интересно? Силой не заставите. А угрозами… у меня ничего нет, что я настолько боюсь потерять.

— А жизнь? А драгоценная свобода? — ухмыльнулся тощий и усатый. — Отправят тебя в рабство, будешь знать! Понравится тебе это?

— Нет, — спокойно качнул головой бродяга. — Только, такие, как я, в рабстве долго не живут. Либо сбегу, либо умру, и снова буду свободен. А вам-то что за польза?

— А что тебе за труд позвать на помощь того, из-за кого ты влип? Что тут бесчестного? Ты нам не нужен, нам нужен Дик! Кто он тебе, чтобы отказываться от ужина хотя бы?

— Я думаю, вы даже не встречались, — усатый пристально глянул в лицо пленнику. Зрачки слегка колебались, словно он вот-вот бросится вперед. — Я угадал?

— Да, не встречались. Но я сын дороги. И он тоже. Выходит, мы братья или кто? Вы, господин Бейль, за сколько согласны продать своего брата?

Усатый в ярости швырнул в мальчишку сухой веткой. Пленник успел закрыться руками и засмеялся.

— Вот и вы считаете сделку невыгодной! Чего тогда хотите от меня?

Солдаты в самом деле оставили его в покое. Они продолжали есть и пить, тихо переговариваясь между собой. Косились издали на пленника, следя, чтобы не снял веревку. Адмар растянулся на земле, подняв связанные руки над головой. Возможно, рассчитывал выспаться, проснуться раньше стражи и уж тогда попробовать сбежать. Над головой бродяги шелестел лес. Сова-красотка, маленькая, с пестрым брюшком скользнула над деревьями. До поляны донесся охотничий крик филина, который видит добычу: "Смотри в траве!"

Сигнал повторился трижды. Рядом с руками пленника что-то зашуршало, словно пробежала мышь или прыгнула лягушка. Адамар перевернулся на бок. Провел пальцами по траве рядом. В его кулаке оказался острый кремень, размером с мышь. Невидимый филин заухал и расхохотался: "Поймал!" Такой крик возможен, только если охотится пара. Ведь тот, кто занят добычей, естественно, молчит.

Адамар снова сел, подняв колени.

— Не спится? —