Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Жаль. Хотелось бы знать, из чего выбирать. Что можете предложить вы?

— Расстрел на крепостной стене.

— Из пушки?

— Нет, две дюжины лучников, — чувствуя некоторую неловкость обсуждения такой темы со столь юным преступником, ответил глава совета. Но потом вспомнил о законах военного времени и взял себя в руки: — Приговор будет исполнен через десять дней. Мы отправим извещение союзникам, чтобы все желающие могли прибыть в наш город и наблюдать вашу казнь лично.

— Почём лучшие места?

— Что, простите?

— Надо же вернуть семьсот золотых. Точнее, семьсот восемьдесят два, — спокойно объяснил Дик. — Будете заранее продавать зрителям места на представление?

— Такие шутки неуместны в вашем положении, рыцарь, — сурово заметил ему самый пожилой из шести отцов города.

— А какие уместны? — невинно спросил Дик. — Уж если вы взялись решать, когда и как мне умереть, то, что говорить и думать по этому поводу, волен решать сам! Никто не может мне этого запретить.

— Примерно таким мы вас и представляли, — глядя мимо Дика, негромко сказал один из отцов города. — Только постарше и… благоразумнее, — почти беззвучно добавил он.

— Убедились, что не ошиблись в приговоре? Успокоили совесть? Дальше! Если у меня есть ещё целых десять дней, могу идти? Не хотелось бы провести всё оставшееся время в вашем присутствии.

Глава совета жестом отдал приказ страже увести преступника. Комендант военной тюрьмы определил Дика в камеру для шпионов на втором этаже. Она стояла пустая, а размеры ее устрашающие, чуть ли не в половину этажа. Для одного преступника это целый дворец. Серый и мрачный, всего с тремя крошечными окошками под потолком, узкими, словно бойницы. Тут было темно, как в подворотне, где так недавно они дрались с Ольвером. Недавно…

Толстые стены, тишина, и в то же время гулкое эхо от каждого шороха, отрезали Дика от внешнего мира и от времени. Ему казалось, прошло уже много дней с тех пор, как он очутился здесь. На площади герольды трубили и голосили о том, что он арестован, что казнь состоится через десять дней. Из нижних камер выпускали заложников. Их вызывали по одному к коменданту и некоторых признали "арестованными по ошибке". Особенно, если мальчишка мог обещать, что его родители не потребуют компенсацию, а наоборот, сами доплатят за правосудие.

Дик ничего этого не знал. Ему принесли скромный обед. Суп, без мяса, но вполне съедобный, и ломоть хлеба с козьим сыром. На ужин обещали молоко и половинку сладкой булки. Дик заявил, что предпочитает черный эль и пусть катятся в бездну. За дверью засмеялись. Все стражники, благодаря обещанному Ольвером вечернему банкету, симпатизировали новому постояльцу тюрьмы. Дик лег на деревянную скамью, подняв руки за голову. Решил, что времени у него достаточно, чтобы хоть раз как следует выспаться. А после разберётся, что делать.

Когда его разбудил лязг засова в дверях, уже настал вечер. Окошки ярко синели, но больше не давали света. Два стражника с факелом открыли дверь.

— Отдыхаете, рыцарь? А к вам гости. Выходите, комендант позволил свидание.

— С кем?

— Пришла какая-то женщина. Очень хочет вас видеть. Следуйте за нами, рыцарь.

— Счас, только подковы до блеска начищу, — хмуро ответил Дик. — Дайте воды, умыться хотя бы. И зеркало.

Стражники куда-то торопились, поэтому не обрадовались заминке. Но не возражали. Один, помоложе, принес ведро воды. Сняв куртку и рубашку, Дик смыл дорожную пыль. Стражник с факелом светил ему, пока арестант умывался и причесывался. Зеркала они не нашли. Обычно Дик смотрелся в гладкое лезвие Тореллинга, но сейчас деревянный гребешок и тот хотели отобрать. Стражники отказались держать перед ним свое оружие. Они боялись, что смертник предпримет отчаянную попытку к бегству.

Старательно отряхнув костюм и решив, что вид его приличен, насколько возможно, Дик вышел из камеры. Его отвели в ярко освещенную комнату для свиданий, где посредине стоял стол и две скамьи, а по четырем углам комнаты торчали часовые. Красивая незнакомая горожанка в темном платье поднялась навстречу Дику. В руке она держала платок. Женщина явно нервничала и недавно плакала. В глазах ее мелькнуло изумление. Она не ожидала того, что увидела.

— Это он? — спросила посетительница у стражи, уверенная, что ее разыгрывают.

— У вас есть полчаса, — нетерпеливо ответили солдаты. — Простите, госпожа, но больше мы никак не можем вам позволить. Комендант, знаете ли…

Как только Дик подошел к центру комнаты, все часовые разом взяли пики наизготовку. Оик подошел к центру комнаты, все часовые разом взяли пики наизготовку. ники.пасный арестант не связан. У посетительницы спросили, не боится она? Или страже лучше остаться рядом? Дама взглянула на них с нескрываемым возмущением, и конвойные ушли.

— Приветствую, госпожа. Мне сказали, вы хотите меня видеть. Простите, не знаю, кто вы.

— Я вдова Герден, Амалия Герден, — представилась она. — Мать двоих мальчиков, которых забрали в тюрьму почти месяц назад, а сегодня отпустили. Благодаря вам, рыцарь!

— Да, арестовали их благодаря мне, — признал Дик. — А отпустили по закону. Думаю, как матери вам удобнее обращаться ко мне на "ты"? Прошу вас…

— О, да! — взволнованно подтвердила Амалия. — Я не верила… а теперь вижу. Мой сын прав, вы… ты — тоже мальчик. Такой же, как они… Это ужасно!

— А… — понял Дик. — Тоже предпочитаете, чтобы я был постарше. Так часто приходится слышать подобные упреки, что даже надоело! Простите мою слабость, госпожа. Рассчитывал выдержать эту ношу сотни лет, а теперь… Осталось так немного, что не к лицу жаловаться.

Что вы хотели? Могу помочь вам? Как случилось, что вы, местная жительница, не смогли доказать, что арестованные — ваши сыновья, граждане города, а не опасные бродяги?

— Мне не позволяли видеться с моими мальчиками. Свидания приходилось покупать тайком. Меня никто не слушал. Да разве только с нами так? Я не одна, сына соседки тоже забрали, прямо из дому. И ещё многих. Они говорят, что вас… то есть, тебя никто в лицо не знает, а по приметам подходит почти любой мальчишка. Мы возражали, что наши дети не странствуют по свету, но как могли мы это доказать? На лето многие уезжали из города к родне в деревню. В городском совете говорили, что "Дик" кличка, под которой скрывается любой