Газлайтер - Григорий Володин

Ледзор хмыкает в бороду:

— Ну хоть размяться будет повод. Раз уж идём открыто — возьму с собой топор. Не отвёртку.

Правильно мыслит. Одиннадцатипалый должен быть готов к переговорам «в стиле дровосека».

— Даня… — Настя немного неуверенно дёргает край моей разгрузки. — А как же свинья?

— Кто? — не понял я.

— Ой, Феанор, в смысле, — опомнилась жена. Хм. Интересно, а то, что она волчица-оборотница, как-то меняет восприятие оскорбления «свиным видом»? Или только усугубляет?

— Остаётся на базе, — качаю я головой. — Он слишком резкий. Тем более мы едем на переговоры, а Феанор — Воитель, а не Переговорщик.

Настя кивнула, хотя в её глазах читалось лёгкое беспокойство. Её можно понять: в наше отсутствие Феанор может наделать делов. Еще возьмет и объявит войну Крепи Пагубы, например. В этом случае он долго не проживет.

— Тогда собирайтесь, через полчаса выдвигаемся.

Красивая мурлычет себе под нос, как будто собирается не на переговоры, а на весеннюю охоту. Плавно скользит к выходу, хвост метёлкой. За ней начинают расходиться и остальные.

Вскоре к подъехавшим машинам подтягиваются тавры и начинают грузить снаряжение. Стоя у окна и попивая чай на дорожку, я на мгновение проваливаюсь в мысле-связь с Лакомкой. Узнаю последние новости.

Как оказалось, появление Крепи Пагубы внесло свои коррективы в жизнь моего рода. Например, к Лакомке снова начали наведываться её бывшие женихи. Тот же Ланселот заплатил волосами и одеждой.

Почему так? Оказалось, многие рода дроу, которых Лакомка раньше знала как независимые, за три сотни лет приняли вассалитет Багрового Властелина, и когда Крепь перенеслась в наш мир, то и эти дроу соответственно тоже. Чувствую, кто-то попробует проявить самодеятельность и угодить Багровому. Но я готов к их предложениям, да и сам могу их порадовать. Галахад и Йвен — те самые, что приняли ледяную баню — могут рассказать друзьям о впечатлениях. Хотя нет, не могут, они же так и не всплыли на поверхность.

А вот Бегемота, пожалуй, стоит запечатать. Чтобы Олежек не призывал его из лампы. Хотя если Бегемот действительно слушается его — это, может, и неплохая защита для первенца. Надо потом потолковать с котодемоном.

Машины уже гудят за окном. Мы едем к врагам — и их нужно будет впечатлить.

Везти нас будут мощные джипы с усиленной бронёй, пулемёты на крышах подняты, баки полные, бойцы занимают места. И тут звенит артефакт связи — вызывают из Охранки.

— Данила, — звучит расстроенный голос Красного Влада. Я искренне сочувствую царскому брату: за последние годы столько всего случилось. Открытие Той Стороны, Астральные Демоны, межимировая Организация, монахи на Южном полюсе, перенос твердынь из другого мира. У Охранки что ни день, то взрыв мозга. — Скажи-ка честно, что ты думаешь насчёт двух иномирских военных баз, что у вас возникли в Антарктике? Это, по-твоему, вторжение?

Я усмехаюсь. Все же силовики всегда мыслят по одному шаблону, даже если силовик — великий князь и царский брат. Любая нестандартная ситуация вызывает у них либо раздражение, либо желание срочно что-нибудь «зачистить». В их картине мира лучше перебдеть, чем недобдеть. Это ни плохо, ни хорошо, просто факт.

— Я бы не сказал, Ваше Высочество, — отвечаю спокойно, убирая опустошенную чашку в раковину. — Да и куда они вторглись? Антарктида — территория ничейная. Тут нет государственных границ. А значит, никакого «вторжения» нет. Просто стратегическое присутствие, по крайней мере, пока.

На той стороне линии связи тяжело выдыхает Красный Влад:

— Твоя точка зрения слишком мирная, — делает он мне упрек. — В наш мир без разрешения перенесли военные базы, Данила. И десятое дело, что эти базы — заколдованные крепости. Царь, Ци-ван и японский император уже всё обсудили. Принято решение — отправить совместный флот в Антарктиду.

Улыбаюсь. Надо же как быстро подсуетились.

— Прекрасно. Только вы уж там аккуратнее с артподготовкой. Если начнёте бомбить крепости — и Ци-ван с японцем, и мы без флота останемся.

— Как грустно ты оцениваешь наши силы, — глухо отзывается Влад.

— Я реалист, Владислав Владимирович. Не обессудьте, — отвечаю вежливо. — Организацию флотом не зачистить, но впечатлить линкорами — вполне. Думаю, они оценят.

— Ладно, пока, Данила, — совсем расстроился Красный Влад.

Не успевает связь оборваться, как артефакт снова вспыхивает — входящий вызов. На экране появляется имя принцессы Чилики.

Приходится пообщаться с загорелой чилийкой. Она обеспокоенно все теми же обстоятельствами, не угрожает ли её провинции опасность и не планируется ли полномасштабная операция в их районе.

Я спокойно отвечаю, что на данный момент никакой угрозы их стороне не наблюдается, и если что-то изменится, они узнают первыми. Заодно прошу передать Его Величеству, королю Чили, чтобы не паниковал раньше времени — иначе получится совсем весело, особенно если сюда ещё подтянется чилийский флот. А у нас и без того уже намечается мероприятие на все южное полушарие.

Успокоенная принцесса благодарит меня, снова позвав в гости напоследок, и артефакт гаснет. Не успеваю даже вдохнуть, как связь снова оживает — на этот раз Ольга Валерьевна. У неё, как всегда, прямолинейность с огоньком:

— Данила Степанович, я к вам с необычной просьбой, но ничего страшного, если не получится, — княжна набирает воздуха и, видимо, храбрости. — А нельзя ли организовать эксклюзивное интервью в Лунном Диске или в Крепи Пагубы?

А Ольга Валерьевна-то настоящая журналистка до мозга костей.

— Сейчас не получится, Ваше Высочество, — качаю головой. — Мы одной ногой уже на выезде, а обстановка сейчас нестабильная. Но попозже посмотрю, что можно сделать.

— Спасибо большое! — говорит она, хоть и с лёгким разочарованием. — Буду ждать звонка. И сильно не старайтесь ради меня, пожалуйста. Я уж как-нибудь переживу без мировой мегасенсации, из-за которой мне завидовала бы вся мировая пресса, — звучит это, конечно, ровно наоборот.

* * *

Три джипа режут снежное поле, оставляя за собой вьюжные следы. Третий и второй — с таврами и Ледзором и Кострицей. В первом — я, Красивая, Настя и Змейка. Подъезжаем к Южной Обители. Ворота распахиваются лениво, со скрипом, будто их лет десять никто не смазывал. Похоже, монахи давно никуда не выходили. Ну и в гости к ним точно никто не ходил.

Колонна медленно вкатывается во внутренний двор. Машины глушим прямо у главной башни. Вокруг — глухая тишина. Нас никто не встречает. Обитель кажется вымершей, только ветер шелестит в арках, перетаскивая снежную