Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

— А потом будут детки…

Прозвучало это отнюдь не обнадеживающе, но чем конкретно грозило нам сие эпохальное событие, пока было не понятно. Про гусей я знал только из мультика о бедолаге Нильсе. Влад, вероятно, тоже. Он оглянулся с опаской на загон, поинтересовался на всякий случай:

— И что тогда.

Бабка ответила любовно:

— Защищать будет, беречь.

Влад, решивший, что рождение птенцов, исчерпает проблему с агрессией их папаши, поперхнулся. Спросил язвительно:

— Скажите, хоть когда-нибудь он спокойным бывает?

— Гусь-то? — Баба Нюра подвисла. — Как вам сказать. Если в хорошем настроении и чужих рядом нет. А вообще, вон ее спроси.

Корявый палец указал на Вику. Моя любовь страдальчески наморщила нос. Соседка усмехнулась.

— Помнишь небось, как деда Мишин гусь тебя через всю деревню гнал? Защипал бы, если бы не Евдокия, покойся ее душа с миром. Что она тогда ему нашептала?

Вика пожала плечами.

Баба Нюра замолчала. Притих боевой Макар. Все задумались о своем. Я же подошел к загону, встал на расстоянии вытянутой руки, нащупал сознание беспокойной птицы и поразился — в его крови бурлила чистая ярость. Если отбросить ненужные подробности, гуся можно было смело назвать боевой машиной. В этой жизни он жаждал две вещи — самочку и битву до победного конца.

Чувства животины вызвали у меня уважение. Я приказал ему не трогать нашу компанию, потом освободил его сознание и отошел.

Макар недовольно заворчал, в развалку вернулся к своим дамам и бросаться на сетку больше не стал.

Бабка глянула на меня с уважением, пробурчала себе под нос:

— Отшептал, сильный, должно быть, совсем, как Евдокия.

Вид у нее при этом был такой, что я невольно возгордился, потер руки, сказал совсем в стиле старорежимных докторов:

— Нутес, где у нас там больной?

Влад сдавленно хрюкнул, Вика тут же пнула его в бок локтем. Баба Нюра взобралась на крыльцо, распахнула передо мной дверь:

— Идем, внучок. Он туточки.

* * *

Деда звали Егор. По правде говоря, дедом его не поворачивался назвать язык. Мужик был мощный, кряжистый, почти не седой. Сидел он, согнувшись в три погибели, за кухонным столом в компании сушеного леща и трехлитровой банки пива.

— Вот, — бабка указала рукой на свое сокровище, рявкнула обличительно, — глядите-ка, сидит, горе обмывает!

— Цыц, — бросил дед беззлобно, набулькал в стакан пива, пожаловался, — плохо мне.

— Плохо ему! — Завелась бабка. — А пиво жрать ведрами не плохо? Как бы дала!

Она схватила с раковины тряпку сомнительной чистоты и замахнулась на страдальца. Дед флегматично высосал стакан, отправил в рот кусочек рыбки. Баба Нюра с горя сплюнула, вернула тряпку на место.

Подозрения в моей голове обрели под собой реальную основу. Я подсел к деду и спросил:

— А плохо стало до пива или после?

Дед осмыслил мой вопрос, глянул на банку, убедился, что она еще не закончилась, выдал свой вариант:

— В процессе.

— Мне нужно вас осмотреть.

Дед Егор не стал даже уточнять, с чего это вдруг я собираюсь его смотреть. Просто разрешил:

— Смотри, мне не жалко.

Встать он даже не попытался. Впрочем, мне это и не было нужно. Я, повинуясь интуиции, закрыл глаза, ладонь приложил к его пояснице и сразу понял, что дело дрянь — проблема была не в спине. В почках мужчины шевелилась целая россыпь камней.

Я кхекнул, провел ладонью чуть вниз, сразу стала понятна причина боли. Под напором пивка честь мелких камешков стремилась по мочеточникам к выходу — искала дырочку. Их слегка подтолкнуть наружу я мог. Надо только было снять спазм. А вот что делать с камнями побольше… Дробить и выводить я бы их не рискнул. Не настолько еще был уверен в своих силах.

— Что там? — спросила баба Нюра.

— Камни, — ответил я, — в почках.

— Алмазы? — Дед хохотнул, но тут же сморщился от нового приступа боли. — Что ж за напасть-то такая? — Простонал он.

Вздохнул и налил новый стакан. Я приказал:

— Поставьте на место. Для вас это сейчас чистый яд.

— Ох ты ж, — всхлипнула бабка.

Она выдернула из рук муженька стакан, плеснула содержимое в раковину, сказала довольно:

— А я тебе говорила, я предупреждала тебя. Все из-за этой дряни!

Хозяйка хотела схватить банку, но муженек ее опередил — вцепился в заветную тару, прижал к себе, завопил трагически:

— Не трожь! Не твое.

Мне их свара надоела.

— Баба Нюра, — велел я, — принеси ведро, куда он сможет помочиться.

— Сейчас-сейчас! — Заторопилась она.

— Дядя Егор, я вам сейчас немного помогу, но вылечить не сумею. Придется ехать в больницу.

Деда эта новость не обрадовала. Он осторожно сгрузил банку на пол, поинтересовался:

— А само не рассосется?

— Нет, — ответила за меня Вика. — Если Олег сказал в больницу, значит, дело плохо, и надо ехать. Он знаете какие вещи лечит!

Прозвучало это внушительно. И дед сдулся. Я принялся раздавать указания:

— Вика, Вера, выйдете, нечего вам дядю Егора смущать. Влад забери у бабы Нюры ведро, принеси сюда и тоже уходи.

Возражать мне никто и не пытался. Тогда я снова закрыл глаза, сосредоточился, скопил на кончиках пальцев силу, окрасил ее горячим алым и попросил:

— Потерпите, сейчас будет больно.

— Куда уж больнее-то? — выдохнул дед.

Верно, некуда. Больнее почечной колики только роды. Но нам с дедом, к счастью не суждено этого испытать.

— Все, — сказал я, — начинаю.

Ладонь разогрелась до предела. Я свил из алой силы жгут и запустил его внутрь тела прямо в почку. Там сделал жгут тонким, закрутил его буравчиком и принялся проталкивать в мочеточник, разогревая, снимая спазм. Вышло это у меня на удивление легко.

Мелкие камешки под давлением выпитого пива устремились вниз. Плотину прорвало. Минута и…

Дед охнул, сжал колени. Мне ярко представилось, как распахнулись его глаза, как руки зашарили вокруг табурета. И тут я вспомнил, что ведра нам так еще и не принесли, закричал:

— В банку! В банку!

— Итить колотить, — взвыл от возмущения мой пациент, — там цельный литр остался!

В этом вопле было столько горя, и я невольно пожалел, что не могу остановить процесс.

— Твою ж дивизию! — Вопль стал совсем обреченным.

Дед резко привстал, схватил с пола банку, едва успел приспустить штаны. Раздался вздох облегчения, забулькало, по стеклу застучали дробины. Я моментально почувствовал, как из-под ладони уходит боль, растворяется под моими пальцами. А еще неожиданно понял, что делать дальше. Нужно было только чуть-чуть добавить магии и изменить ее цвет.

«Синий самый подходящий», — возник в голове знакомый голос. Я усмехнулся, оставил бабкину подсказку без комментариев. Жгут внутри почки прошел весь радужный спектр, рассеялся