Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Быстро летящая искра — без цвета, но очень «тяжёлая» (именно так я ощутил заклинание мага) — молнией мелькнула в зоне моей чувствительности, и я буквально в последний момент успел поднять стену, а через мгновение — сразу же ещё одну, так как первая стала буквально осыпаться пылью.

Сражаться с неизвестным количеством витязей и магов (группа могла быть не одна) я совершенно не хотел.

— Пришла пора показать, как я умею рвать когти!

Начал с того, что отгородился от боевиков десятком «хваталок», спрятав их в облаках «сингулярности», после чего поднял ряд стен — каждая на расстоянии двадцати метров друг от друга, — спрятал их в облачных ловушках на случай, если где‑то на холмах лежит снайпер, и рванул прочь, «выпрыгивая в реальность» под прикрытием очередной стены и «кислотного» облака.

Отступал я, конечно же, не в сторону своих: в том направлении меня наверняка ждала ещё одна группа боевиков, так как эту я мог бы и проскочить.

Пролетев меньше чем за минуту четыре километра, я «портанулся» в небо на сотню метров вверх, чтобы оценить обстановку.

Маг, естественно, остался далеко позади, зато тройка витязей, словно гончие, мчалась за мной, ловко огибая белые облака, лежащие на зелёной траве.

— А ведь они без мага, — пробормотал я, чувствуя, как злобная ухмылка кривит мои губы.

— Ну, выродки, держитесь.

Пропрыгав ещё три километра для верности, я, причём специально, далеко не отрывался, делая каждый следующий прыжок чуточку короче предыдущего.

— Пусть думают, что у меня мана кончается.

Выскочив на очередном плоском холме, я решил, что лучше позиции мне не найти. Остановившись, развернулся, оценил расстояние до бегущих с невероятной скоростью трёх наёмников‑витязей и достал из «инвентаря» самый обычный ручной пулемёт, известный как «Печенег», калибра 7,62×54. Конечно, применять против трёх сильных витязей в тяжёлой броне такой пулемёт — не самая умная мысль, если, конечно, у тебя нет раскачанного стрелкового навыка. У меня был. Первая же очередь на полтора десятка патронов буквально разорвала бегущего боевика: не помогла ни сверхтолстая броня, ни высокий ранг.

+2750 ОП.

Оставшаяся пара, продемонстрировав феноменальную выучку, не сговариваясь, рванула в разные стороны, беря меня в клещи, при этом не забывая выписывать зигзаги.

«Бесполезно, против опытного пулемётчика не поможет».

Я был опытным.

Ухмыльнувшись, небрежно повёл стволом и без труда срезал второго и даже успел полюбоваться отлетающими в стороны конечностями.

+ 2550 ОП.

Третьего расстрелял у самого подножия холма, меньше чем в полусотне метров.

+ 2880 ОП.

— Ха! На всех — сорок четыре патрона!

Воодушевлённый лёгкой победой, я пару секунд размышлял, чтобы вернуться обратно и устроить магу снайперскую засаду.

Но вовремя одумался: скорее всего, маг засечёт меня раньше, и из охотника я быстро превращусь в добычу.

— Ну его к чёрту! В другой раз поквитаюсь.

Интерлюдия.

Боярином Державиным уже который день владела огнедышащая ярость, которую глава рода тщательно скрывал от всех, как обычно демонстрируя миру холодную высокомерную мину. Не притушил ярость даже союзный договор с княжеским родом Бельских. Конечно, не на самых выгодных условиях для Державиных, но боярин ради мести был готов пойти и на ещё более кабальные договоры. Зато Бельские обещали помочь свалить Курбских, правда, взамен, кроме всего прочего, забирали почти все доступные активы опального рода. В итоге Державины по итогу войны с Курбскими ничего, кроме чувства удовлетворения, не приобретали. И это ещё неизвестно, какие потери ждёт род во время самой войны. Само собой, такой договор случился не спонтанно: третий сын князя Бельского был женат на дочери боярина, что и позволило вообще подступиться к высокомерному князю.

Степан Григорьевич, уняв скачущие мысли, вернулся к разборке скопившейся корреспонденции, параллельно размышляя об обещании Бельского послать за головой выродка Курбского своего богатыря.

— Неужели правда пошлёт? — пробормотал Державин.

Сомнения боярина были понятны. Такой номер даже князю Бельскому, одному из столпов империи, Романов точно не простит. Тем более это могло спровоцировать бойню прямо на линии соприкосновения. Всё-таки следовало помнить, что не так уж и далеко от сына воюет и Жар‑птица.

Неожиданно рука боярина дрогнула, а на лице отразилось удивление. Перед ним на столе лежал конверт, украшенный золотыми вензелями, с ненавистным гербом в верхнем правом углу.

— Курбский! — неверяще выдохнул боярин.

Вот чего он ожидал в последнюю очередь, так это письма от князя Курбского.

С некоторой опаской Державин отодвинул от себя конверт, хотя был твёрдо уверен, что ничего опасного там быть не может, разве что кроме разящих слов. Тем более его почта проходила параноидальную проверку буквально на всё: начиная от летучих составных ядов и радиоактивного излучения до отсроченных проклятий и вредоносных артефактов. Но раз письмо лежало на его столе, то ничего, могущего причинить вред, в нём не было.

— Интересно, что от меня хочет, старый козёл! — пробормотал Державин.

Вариант, где князь хочет помириться, боярин даже не рассматривал: гордость и высокомерие Курбского были широко известны.

— Посмотрим, чего хочет этот маразматик.

Решительно вскрыв конверт охотничьим якутским ножом, заменяющим ему канцелярский нож, он вынул лист бумаги, в центре которого была приклеена тончайшая серебряная пластинка, чуть крупнее ладони, испещрённая какими‑то едва заметными каракулями. Удивлённый Державин опустил глаза, в самом низу листа, каллиграфическим почерком, было выведено несколько строк.

— Если ты это читаешь, значит, ты мёртв. БУМ!!!

— Что за…

Мир исчез в огненной вспышке, прежде чем Степан Григорьевич успел договорить. Тонна CL‑20, упавшая из пустоты на стол боярина, не оставила ему ни одного шанса.

Глава 12

Несмотря на огромный крюк, который мне пришлось заложить, до своих успел добраться до заката солнца. Не обращая внимания на до сих пор до конца не закрывшиеся раны, сразу направился в штаб. Где, как обычно, без стука вломился в кабинет к начальнику штаба с докладом. Подполковник мученически закатил глаза и жестом остановил что‑то говорящего начальника разведки.

Принесённые мной разведданные в очередной раз удивили офицеров. Начразведки, майор Сергеев, подозрительно сощурился и, видимо, в силу профессиональной деформации, стал задавать вопросы неудобные вопросы.

— Ваша светлость ваша информация слишком подробна и структурирована и больше похожа на работу законспирированного агента, чем на добытые разведчиком данные.

Почесав переносицу, задумался на пару секунд, но в итоге решил, что лишний козырь в выживании Мари не повредит.

— Я вам, господа, сейчас кое‑что сообщу, но, думаю, вы понимаете, что,